Комплекс взглядов на что-либо.
zhukov
Участник
Баланс:191
 
Сообщения: 21
Регистрация: 22.01.2024

Так чему же конкретно учил Иисус?

zhukov » 22.01.2024 17:47

+
1
-
1. Тайный язык Священного Писания
“Это не значит, что меняется Евангелие. Это значит, что мы начинаем понимать его лучше. Те, кто, как это было со мной, смог познакомиться с разными культурами и с разными традициями, сознают, что пора понять знамения времени и начать смотреть дальше сегодняшнего дня”.  Иоанн XXIII

Будучи рожденным в рамках православной цивилизации постарался разобраться, что такое христианская религия и чему собственно учил Иисус. Понял, что нужно научиться читать притчи и после долгих разбирательств чему-то научился. Опыт прочтения притч Писания и полученные результаты представляю на суд читателей портала. В 2003 году опубликовал книгу "Мужчина и женщина. Путь, смысл и оправдание: Кн.1: Изложение тайного учения христианства о пути человека в этом мире" тиражом 1000 эк. Книга была успешно распродана через дом книги на Арбате. Спустя почти пару десятилетий несколько дополнил текст, который и привожу ниже. В конечном итоге моих разбирательств в вопросе, выяснилось, что Иисус учил о хождении духа человеческого из жизни в жизнь и каждый раз человек рождается в тот потоп, который учинил ранее собственными руками. В этом и заключается учение Ветхого и Нового Заветов о воздаянии.

“...притчи разумного да не ускользнут от тебя” Сир. 6:35

Чтение книг Священного Писания наверняка не раз ставили в тупик. Душа чувствовала, что в словах его заложены глубокие истины, но понять, о чем идет речь, можно было далеко не всегда. Сама эта ситуация должна подсказать, что текст Писания иносказателен и во многих случаях не может быть понят буквально. Читающий должен догадаться, о чем идет речь. Более того, само Писание во многих местах содержит прямое указание на изложение своего содержания притчами, которые необходимо разгадать. Вот свидетельства Евангелий: “Когда же остался без народа, окружающие Его вместе с двенадцатью, спросили Его о притче. И сказал им: вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах; так, что они своими глазами смотрят и не видят, своими ушами слушают и не разумеют, да не обратятся... И говорит им: не понимаете этой притчи? Как же вам уразуметь все притчи?” (Мк. 4:10–13); “...многими притчами проповедовал им слово, сколько они могли слышать. Без притчи же не говорил им, а ученикам наедине изъяснял все” (Мк. 4:33, 34), то же: (Лк. 18:34; Ин. 8:37; Ин. 10:6; Ин. 16:12); Развернутое изъяснение этого обстоятельства содержит Евангелие от Матфея: “И, приступивши, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет; потому говорю им притчами, что они, видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; и сбываются над ними пророчество Исайи, которое говорит: “слухом услышите — и не уразумеете, глазами смотреть будете — и не увидите, ибо огрубело сердце (вместилище души, — прим. авт.) людей сих, и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их”. Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат, Ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и слышать, что вы слышите. Вы же выслушаете (значение) притчи о сеятеле: Ко всякому слушающему слово о Царствии и не разумеющему приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его...” (Мф. 13:10–19, то же Мф. 13:34, 35).

Об этом же свидетельствует Ветхий Завет: “Чтобы разуметь притчу и замысловатую речь, слова мудрецов и загадки их” (Прит. 1:6); “Сердце разумного обдумает притчу и внимательное ухо есть желание мудрого” (Сир. 3:29); “...люби слушать всякую священную повесть и притчи разумного да не ускользнут от тебя” (Сир. 6:35); “Только тот, кто посвящает свою душу размышлению о законе Всевышнего, будет искать мудрости всех древних и упражняться в пророчествах. Он будет замечать сказания мужей именитых и углубляться в тонкие обороты притчей; будет исследовать сокровенный смысл изречений и заниматься загадками притчей” (Сир. 39:1–3); то же: (Ис. 42:20; Ис. 29:10–12). А вот свидетельство апостолов: “Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную...” (1 Кор. 2:6, 7); то же: (1 Кор. 4:1; 1 Кор. 9:20–22); “Если кто почитает себя пророком или духовным, тот да разумеет, что я пишу вам, ибо это заповеди Господни. А кто не разумеет, пусть не разумеет” (1 Кор. 14:37–38); “Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы но духа; потому, что буква убивает, а дух животворит” (2 Кор. 3:6); то же: (2 Кор. 12:4; Рим. 12:15; Отк. 10:4; 2 Ин. 12: 3).

Существенной помощью в постижении Писания является то обстоятельство, что все книги Писания содержат единую систему образов, говорят на некоем унифицированном языке притч, что позволяет внимательному оку проникать в их содержание. И на это важное обстоятельство есть прямые указания в Писании. Так, в первом послании к коринфянам апостол Павел прямо пишет о некоем “незнакомом языке”. Причем, с одной стороны: “Ибо, кто говорит на (незнакомом) языке, говорит не людям, а Богу, потому, что никто не понимает (его), он тайны говорит духом...” (1 Кор. 14:2). С другой стороны: “А потому говорящий на (незнакомом) языке молись о даре истолкования. Ибо, когда я молюсь на (незнакомом) языке, то, (хотя) дух мой (и) молится, но ум мой остается без плода” (1 Кор. 14:13, 14). На самом деле, слово “незнакомый” сам Павел нигде не произносит. В современных изданиях Священного Писания курсивом или кавычками выделены слова, которых нет в оригинале, и которые вставлены для связи слов переводчиками. В данном случае слово “незнакомый” извлечено переводчиками из контекста и в целом верно передает смысл сказанного. Так вот, вряд ли нужно представлять себе, что говорящий или молящийся начинает делать это на каком-​либо иностранном, причем незнакомом ему языке. Понятно, что имеется в виду иное: слова произносятся вроде бы знакомые, а смысл их непонятен. Такое может быть только в случае использования языка притчи, для понимания которого нужен “дар истолкования”. На это указывает Послание апостола Варнавы в главе 10: “… но Моисей говорил в духовном смысле. Так говоря о свинье, он как бы так сказал: не прилепляйся к тем людям, которые подобны свиньям … Не ешь, – сказано, – ни вьюна, ни полипа, ни каракатицы. – Это значит: не уподобляйся и не прилепляйся к таким людям, которые навсегда преданы нечестию, и осуждены на смерть … ”.

Сказанное о “незнакомом языке” очень хорошо иллюстрируется апокрифическим Евангелием от Филиппа: “Имена, которые даны вещам земным, заключают великое заблуждение, ибо они отвлекают сердце от того, что прочно к тому, что не прочно, и тот, кто слышит (слово) “Бог”, не постигает того, что прочно, но постигает то, что не прочно. Также подобным образом (в словах) “Отец”, и “Сын”, и “Дух Святый”, и “жизнь”, и “свет”, и “воскресенье”, и “церковь” и во всех остальных — не постигают того, что прочно, разве только познали то, что прочно. Имена, которые были услышаны, существуют в мире для обмана... Но истина породила имена в мире из-за того, что нельзя познать ее без имен. Истина едина, она является множеством, и так ради нас, чтобы научить нас этому единству посредством любви через множество” (Филипп 11–12, апокриф); “Открытое — через открытое, скрытое — через скрытое. Есть вода в воде, есть огонь в помазании” (Филипп 25, апокриф); “Апостолы сказали ученикам: Пусть все наше приношение обретет себе соль. Они называли мудрость солью. Без нее приношение неприемлемо” (Филипп 35, апокриф).

Подводя итог, процитируем мнение двух мудрейших вероучителей. Один из них, Климент Александрийский, в своем труде “Stromata” (“Лоскуты”) писал: “Господь разрешил нам распространять эти святые тайны среди тех, кто способен воспринимать их. Он не раскрыл толпе то, что не принадлежит толпе, но лишь некоторым, про которых он знал, что они способны воспринять и, соответственно, преобразиться. Но тайны можно передавать словами, но не письменно. Мы не объясняем тайн полностью — отнюдь нет, мы лишь напоминаем о них, если они забыты, или чтобы их не забыли. Я сознаю, что с течением времени многое из того, что было записано, утерялось. Некоторое забыто нами. Некоторое, оставшись долго не записанным, пропало для нас. Я стараюсь восстановить это в моих записках. Некоторое я умышленно пропускаю, делая строгий выбор, из боязни писать то, что я опасаюсь высказывать. Делаю это не злостно, но из опасения, что мои читатели могут ложно понять смысл”. Можно добавить его слова: “Сокрытые вещи, просвечивающие через завесу, оставляют впечатление об истине более внушительное и значительное…”, указывая на то, что мистическая истина должны быть покрыта и утаена подобно ядру ореха.  Знаменитый философ и иудейский богослов первого века нашей эры Филон Александрийский так сформулировал эту мысль: “Толкование Святого Писания происходит путем раскрытия тайного смысла, крытого в иносказаниях. Весь закон кажется этим людям подобным живому существу, тело Закона – словесные предписания, душа же – заключенный в словах невидимый смысл. В нем разумная душа начала лучше видеть особые свойства. Она узрела необычайную красоту мыслей, отображенную в наименованиях, словно в зеркале, обнаружила и раскрыла символы, извлекла на свет и раскрыла помыслы для тех, кто способен по незначительному намеку увидеть в очевидном сокрытое…”. Другой знаменитейший иудейский вероучитель Моисей Маймонид (Рамбам), бывший врачом Салах Ад Дина, писал в книге “Путеводитель растерянных”: “Всякий раз, как в наших книгах встречается история, реальность коей кажется невозможной, повествование, которое противоречит рассудку и здравому смыслу, можно быть уверенным, что сия история содержит иносказание, скрывающее глубоко потаенную истину. И чем больше нелепость буквы, тем глубже мудрость духа”. К сказанному можно добавить мнение ученика Климента Александрийского Оригена, величайшего богослова третьего века. Полагая начало систематическому изложению содержания христианского учения, Ориген выделил девять непререкаемых положений, ясно выраженных в переданном апостолами учении. Восьмой пункт гласил, что Священное Писание, как внушенное Духом Божьим, имеет кроме видимого, буквального смысла, еще и сокровенный, духовный смысл. Собственно говоря, он писал о трех смыслах: духовном, душевном и буквальном (плотском). Причем Ориген считал вопрос о духовном толковании Писания настолько серьезным, что посвятил ему целую главу своей книги “О началах”, которая имеет примечательное название: “О том, что многие уклонились в ереси, не разумея Писания духовно и худо понимая”. В ней он подчеркивает, что причиной заблуждений является попытка понимать Писание по голой букве, и приводит множество примеров, когда слова Писания не имеют буквального смысла. Мнение свое Ориген подтверждает, обильно цитируя апостола Павла (как приведенное нами, так и многое другое).

Постижение того факта, что учение преднамеренно излагается загадками, притчами, что “не разумеющие пусть не разумеют”, и мудрость проповедуется лишь “среди совершенных” может вызвать в читателе чувство ревности и обиды: “северный ветер производит дождь, а тайный язык недовольные лица” (Прит. 25:23). Но не торопитесь осуждать. Причин, по которым не всем может быть дано все, достаточно много. Одна из них непосредственно вытекает из единства энергии и информации. Получение очень чистой и концентрированной информации означает получение очень чистой и концентрированной энергии. Для наших далеко не самых чистых тел и душ это тот “свет”, который может стать “огнем пожирающим”, от него в буквальном смысле можно пострадать. Вот что пишет ученик Иоанна Богослова Игнатий Богоносец: “Ужели не могу написать вам о небесном? Но опасаюсь, чтобы вам, еще младенцам, не нанести вреда и, простите меня, — чтобы вы, не будучи в состоянии вместить, не отяготились” (Тралл. 5). Другой причиной является один из законов ученичества. Он гласит, что высшие законы распространяют свое действие на всех, но если они кому-​либо непосредственно оглашены, то спрос с него резко увеличивается: “...от всякого, кому дано многое, многое и потребуется, и кому больше вверено, с того больше и взыщут” (Лк. 12:48). Таким образом, изложение учения притчами — это проявление не высокомерия, а мудрости и гуманного отношения, своего рода техника безопасности. В связи со сказанным становится понятной и вся серьезность очень актуального для нас предупреждения апостола Павла: “невозможно — однажды просвещенных и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Святого Духа и вкусившего глагола Божия и сил будущего века, и отпавших, опять обновлять...” (Евр. 6:4–6). Об этом же предупреждает апокрифическое Евангелие от Филиппа: “Язычник не умирает, потому, что он никогда не жил, чтобы мог умереть. Тот, кто поверил в истину, начал жить, и он подвергается опасности умереть, ибо он живет” (Филипп 4, апокриф). Есть и еще один закон ученичества, упомянутый нами при цитировании Евангелия от Матфея: “...кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет...” (Мф. 13:12). Если ученик прибавил к данному ему учителем знанию хоть что-​либо свое, ему “дано будет и приумножится” и все это знание станет его собственным. Если же он поленится и к услышанному не прибавит ничего, то у него “отнимется и то, что имеет”, т. е. знание будет потеряно. Посему, изложение притчами может иметь и педагогическое значение: “Та тьма, которой пользуется Священное Писание, тоже род молчания, дабы смысл учения — для пользы читающих — понимался бы без легкости” (св. Василий Великий).

Еще одна причина указывается в книге величайшего ветхозаветного пророка Исайи, которую по глубине проникновения в будущее можно сравнить с Откровением Нового Завета. Исайя указывает, что ориентированным на плоть и букву закона опасно упиваться вином (символом откровения): “... шатаются от вина и сбиваются с пути от сикеры; священник и пророк спотыкаются от крепких напитков; побеждены вином, обезумели от сикеры, в видении ошибаются, в суждении спотыкаются. ...А говорят: кого хочет он учить ведению? и кого вразумлять проповедью? отнятых от грудного молока, отлученных от сосцов матери? Ибо все заповедь на заповедь, заповедь на заповедь, правило на правило, правило на правило, тут немного, и там немного. За то лепечущими устами и на чужом языке будут говорить к этому народу. ...И стало у них Словом Господа: заповедь на заповедь, заповедь на заповедь, правило на правило, правило на правило, тут немного и там немного, — так, что они пойдут, и упадут навзничь, и разобьются и попадут в сети и будут уловлены” (Ис. 28:7, 9–11, 13). “О, если бы ты внимал заповедям Моим!” (Ис. 48:18).

Тут нужны некоторые пояснения. Естественно, что слова Исайи не нужно понимать буквально и представлять себе пьяных священников и пророков. Если бы они пили, они бы таковыми не были. Это были люди строгой жизни. Тем не менее, говорить к ним будут лепечущим (непонятным) и знакомым нам уже “чужим языком”. И делать это будут потому, как не стали они еще “совершеннолетни по уму” (1 Кор. 14:20), и рано еще отнимать их от младенческой пищи (молока). Суть же молока сего уразуметь нетрудно. Вот мнение о том апостола Петра: “...как новорожденные младенцы, возлюбите чистое словесное молоко, дабы от него возрасти вам ко спасению...” (1 Пет 2:2). Но еще определенее сказано апостолом Павлом: “О сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособными слушать. Ибо, судя по времени, вам надлежало быть учителями, но вас снова нужно учить первым началам слова Божия, и для вас нужно молоко, а не твердая пища. Всякий питающийся молоком не сведущ в слове правды, потому, что он младенец; твердая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла” (Евр. 11:14). Священники и пророки сделались неспособными слушать слова Исайи, говоря по гордому неразумению в сердце своем: “Кого хочет он учить ведению? и кого вразумлять проповедью?”. Поскольку же они по-​младенчески мысля и по-​младенчески рассуждая (1 Кор. 13:11) пытаются понимать все по букве, которая убивает, а не по духу, который животворит (2 Кор. 3:6), то сводят узнаваемое живое учение к мертвому камню закона, кладя “заповедь на заповедь, заповедь на заповедь, правило на правило, правило на правило, тут немного, и там немного”. Посему и опасно говорить фанатикам и начетчикам все, посему говорить им будет величайший пророк (которому много было чего сказать) не прямо, а притчами на языке им незнакомом, дабы из туманных фраз невозможно было бы плодить все новые заповеди в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, что имеет только вид мудрости (Кол. 2:23), ибо: “Для чистых все чисто; а для оскверненных и неверных нет ничего чистого, ибо осквернены и ум их, и совесть” (Тит. 1:15).

В процитированном есть отсылка к реально имевшим место обстоятельствам. Как уже говорилось, Исайя был великим пророком, предсказавшим как рождение Иисуса, так и все основные Его свершения, смерть и даже детали погребения. В приведенном отрывке можно увидеть намек на одно из двух течений фарисейства, главой которого был знаменитый учитель Шамай. Лидер другого течения — глава Синедриона (Сангедрина) Гилель — остался в памяти как мудрый, деликатный, широко смотрящий на вещи старец, который на вопрос “В чем заключается сущность учения?” лаконично ответил: “Ненавистного тебе не делай ближнему — в этом вся Тора целиком, остальное — комментарии”, негативно переформулировав одну из заповедей Моисея: “Возлюби ближнего своего, как себя самого” (Левит 19:18). Именно из среды его учеников приходили к Иисусу тайные ученики-​фарисеи.

Школа Шамая сосредоточила главное внимание на букве закона и ритуальной стороне дела. За ней шла большая часть фарисеев, которые с упоением творили все новые правила и ограничения, кладя “заповедь на заповедь, заповедь на заповедь, правило на правило, правило на правило, тут немного и там немного”, что должно было, по их мнению, еще более утвердить и оттенить их святость. Именно на них и обращал Иисус свои обличения. В целом, Гилель и Шамай очень напоминали еще одну странную пару: Лао Цзы и Конфуция. Наверное, одновременный приход в мир этих противоположных людей зачем-​то был нужен Провидению.

Завершая рассказ о причинах изложения учения притчами, предложим читателю самому разгадать смысл слов: “Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими, и, обратившись, не растерзали вас” (Мф. 7:8), дабы ему “дано было и прибавилось”. Признавая полезность изложения учения притчами, нужно понимать, что тайное учение не навсегда должно остаться тайным: “Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу” (Мк. 4:22; Мф. 10:26; Лк. 8:17; 12:2); “...что вы сказали в темноте, то услышите в свете; и что услышали на ухо внутри дома, будет провозглашено на кровлях” (Лк. 12:3); “...все в свое время откроется” (Сир. 39:22); “Доселе Я говорил вам притчами; но наступает время, когда уже не буду говорить вам притчами, но прямо возвещу вам об Отце” (Ин. 16:25); “И будет в последние дни, говорит Бог, излию от Духа Моего на всякую плоть...” (Деян. 2:17). А то, что “время наступает”, кажется, уже ни у кого не вызывает сомнений.

Творцы церковного учения всегда прибегали к символическому толкованию Писания там, где понять его непосредственно не представлялось возможным, ибо попробуйте истолковать буквально хотя бы такую ветхозаветную книгу, как “Песнь песней Соломона” или фразу “Хлеб одушевит язык у юношей и вино у отроковиц” (Зах. 9:17). Наше изложение будет опираться на символическое понимание используемых текстов. Основан такой подход на восприятии форм, в которых изложены религиозные истины, как иносказаний, смысл которых необходимо постичь. Как сказано в апокрифическом Евангелии от Филиппа: “Истина не пришла в мир обнаженной, но она пришла в символах и образах. Он не получит ее по-​другому. Но тайны истины открыты в символах и образах ...мы приникаем туда путем символов презираемых и вещей слабых” (Филипп 67, 124, 125, апокриф). Священное Писание можно уподобить мозаике, которую преднамеренно рассыпали на отдельные притчи и речения. И каждый, кто хочет хоть что-​либо понять, должен, употребляя усилие, постараться восстановить целостную картину: “От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силой берется, и употребляющие усилие восхищают его...” (Мф. 11:12); “Закон и пророки до Иоанна; с сего времени Царствие Божие благовествуется, и всякий усилием входит в него” (Лк. 16:16). Нужно заметить, что в существенной части случаев язык образов — это тот же язык понятий, но понятий сокрытых. В то же время, практически всегда есть ключи, рассыпанные по всему Писанию, например: “Наша земля есть вера, в которую мы пустили корень, вода есть надежда, которой мы питаемся, воздух есть любовь, благодаря которой мы произрастаем, а свет есть знание, благодаря которому мы созреваем” (Филипп 115, апокриф). Рекомендуемое постоянное чтение Священного Писания позволяет по мере запоминания текстов сопоставлять фрагменты различных книг, так как одни из них являются ключами к пониманию других.

Как уже говорилось выше, есть еще одно поразительное свойство Священного Писания. Содержание используемых в нем понятий многослойно. И каждый из возможных смыслов в той или иной мере верен. Часто даже буквальное их понимание имеет свой смысл. Климент Александрийский и его великий ученик Ориген в полном соответствии со словами Писания указывали на три возможных смысла сказанного в нем: буквальном (по плоти), моральном (душевном) и духовном (высшем, сокровенном). Но есть и такие места, где “лестница восхождения” в понимании от смысла к смыслу не начинается на нижней ступени буквального толкования. В то же время, существуют такие истины, которые в принципе невозможно выразить в конкретных понятиях, они постигаются вне слов. Тут даже притчи и уподобления помочь могут весьма ограниченно. Вот как говорится об этом в буддийской притче: “Монахиня Содзи сказала: “По-​моему, истина подобна взгляду Ананды на землю Будды — он увидел ее однажды и навсегда”. Бодхидхарма ответил: “У тебя моя плоть” ...Наконец, Эка склонился перед Учителем и остался в молчании. Бодхидхарма сказал: “У тебя моя сущность”. Аналогичная притча есть в апокрифическом Евангелии от Фомы: “Иисус сказал ученикам своим: Уподобьте Меня, скажите Мне, на кого Я похож. Симон Петр сказал Ему: Ты похож на ангела справедливого. Матфей сказал Ему: Ты похож на философа мудрого. Фома сказал Ему: Господи, мои уста никак не примут сказать, на кого Ты похож. Иисус сказал ему: Я не твой господин, ибо ты выпил, ты напился из источника кипящего, который я измерил” (Фома 14, апокриф).

Нужно учесть еще одно обстоятельство. Своеобразной притчей, в которой сокрыта Истина, через которую контуры мироустройства слабо просвечивают, как тень предмета сквозь плотную завесу, является сама наша жизнь: “...невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассмотрение творений видимы” (Рим. 1:20). Поэтому, глядя на видимое, мы смотрим на невидимое, ибо видимое временно, а невидимое вечно (Кор. 4:18). Например, в символике Священного Писания закон заповедей символизируется камнем. И иудеи побивали преступников камнями, т. е. буквально — законом. Наиболее емко это выражено в знаменитом принципе Гермеса Трисмегиста: “Что наверху, то и в низу; что внизу, то и наверху”. Схожим образом истина эта передана в словах Писания: “И сотворил Бог человека по образу Своему...” (Быт. 1:27). Но, как и во всякой притче, буквальное толкование жизни, опирающееся на формальную логику ума, на “мудрость века сего”, на суждения “по стихиям мира” приведет лишь к заблуждению, ибо собственно формальная логика ума не способна видеть сквозь завесу. Она способна оперировать с тем, что покоится на фундаменте очевидного, т. е. уже явленного. Не случайно в языке есть два разных слова: ум и мудрость. Очевидно, что означают они разные вещи. Человек умный может не быть мудрым. Хороший шахматист, прекрасно считающий ходы, может не обладать даром предвиденья, когда речь идет о жизни, ибо жизнь развивается по своей логике, законы которой сокрыты. Поэтому мудрость связывается всеми не только с головой, способностями ума, но и с сердцем, вместилищем чувств. И главным данным нам ориентиром, истоком мудрости, позволяющим видеть сквозь завесу, является совесть. Поэтому, в частности, бессовестного человека назовут расчетливым, хитрым, но никак не мудрым. Поэтому мудрый человек во всеобщем представлении не может быть недобрым, эгоистичным, “тянущим одеяло на себя”. Сказанное демонстрирует распространение названного принципа и на структуру языка, отражение в его формах глубоко потаенных истин.

В следующем тексте будет рассказано о наличии в учении Иисуса тайного учения и об указаниях на наличие такого учения в самом тексте Писания.
Поделиться:

zhukov
Участник
Баланс:191
 
Сообщения: 21
Регистрация: 22.01.2024

Так чему же конкретно учил Иисус? 2. Методы чтения тайнописи Писания в прошлом и настоящем

zhukov » 23.01.2024 13:39

+
0
-
Продолжение темы Так чему же конкретно учил Иисус?
Может я чего не понял в структуре сайта, но не увидел, как разделы размещать в теме так, чтобы их появление анонсировалось и они становились индивидуальными объектами обсуждения. Полагаю, что админы подскажут и сделают как правильно. Разделов будет довольно много - Писание объект сложный и требует рассмотрения детального. В итоге прямо из текста Писания будет получен ответ на вопросы Юрия Игнатьевича о том, что такое реинкарнация и дана покадровая расшифровка иносказания фильма Тенгиза Абуладзе "Мольба".

“…глядя на видимое, мы смотрим на невидимое,
ибо видимое временно, а невидимое вечно” Кор. 4:18.

Иисус не планировал создавать новую религию. Он воспринимал себя в самом центре иудаизма и рассматривал своих оппонентов как его маргинальное обрамление, так как они не понимали сути этой религии, воспринимая тексты буквально и преломляли их содержание через желания своего эго («закон мира сего»). Так, смысл избранничества иудеев (единобожников) они понимали как право господствовать над «народами мира», также как и они произошедшими от Адама и Ноя; в храме видели сооружение, а не свои внутренние пространства; в жертве видели налог, выплачиваемый потребительскими ценностями и т.д. Иисус принес живой хлеб учения, который должен был бы отменить мертвый камень закона, так как «закон ничего не довел до совершенства» по слову ап. Павла из его послания иудеям. Но Церковь Свою Иисус вынужден был основать на камне закона (Симоне-​Петре) и она два тысячелетия вела себя именно как прокуратура и суд в одном лице, подавляя прямым насилием любой свободный поиск истины. Создал Церковь Павел, но внутри нее в их взаимном противостоянии победил Петр, внеся в христианство пусть и не букву, но дух иудохристианства, которое само по себе не пережило Иисуса даже на полтора века. Христианство же как было реформаторским направлением в иудаизме в момент своего возникновения при Иисусе, так и остается им поныне. Поэтому без изучения основ иудаизма мы ничего понять не сможем. Идея о рассмотрении христианства как абсолютно самостоятельной религии только на фундаменте собственно христианской традиции возникла почти сразу в эллинской среде. Но эта практика сразу скатывалась к буквальному прочтению текстов Писания (своих ключей к притчам у эллинов не было) и истолкованию их «по стихиям мира сего». Исходя из сказанного мы сначала обратимся к той традиции, на которую опирался и сам Иисус, и уже потом кратко опишем практику чтения притч в последующей истории.

На иврите слово “драш” — глубинный смысл, а мидраш – одновременно процесс поиска смысла и его результат. Мидраши (мн. число) делят на мидраш галаха – смысл правовой нормы и мидраш агада - истолкование смысла проповеди, комментарии текстов. Поиск смысла Писания – часть пути поиска Бога и самоценен сам по себе. Потребляющий готовые ответы ничего не ищет, а значит, ничего и не находит. В Иудее хорошим тоном почиталось, говорить не от себя, а ссылаться на авторитет. Поучения Иисуса вызывали негативную реакцию, потому что он часто говорил от себя. Еще один обычай практики мидраш – истолковывать притчу через притчу, оставляя возможность слушающим и самим приложить усилие к пониманию и лично быть на пути поиска.

Основной метод мидраша (слово склоняется) – сопоставление параллельных мест различных книг Писания, когда одни фрагменты проливают свет на содержание других. Поэтому к Писанию относятся как к целому, части которого связаны между собой сложными логическими переходами (интертекстуальность). В предлагаемом читателям тексте это очень хорошо видно. Успеха в понимании удалось добиться за счет привлечения к толкованию текстов канонических материала трех апокрифических евангелий, не убоявшись при этом перешагнуть через навешенные на них ярлыки “ложного знания” и выработать по этому поводу собственное мнение. Это тоже метод шифрования – объявить ключи к пониманию запретными. Боязливые не будут прикасаться и только действительно ищущие или допущенные к устной тайной традиции возьмут их и воспользуются.

Частным случаем мидраша является “пешер” (слушать – иврит). Это толкование, которое прилагается к текстам Писания (мн. число – “пешарим”). Пешарим – метод, исходящий из наличия в Писании двух уровней понимания – буквального и аллегорического, доступного для знающих метод истолкования аллегорий (а также и сновидений). Помимо мидраш и пешер различают также таргум (пересказ на общепринятом арамейском с иврита своими словами, в котором может приоткрываться второй глубинный смысл), типологическое толкование (соотносящее описываемые в Писании события с Божественным замыслом в отношении рода людского), аллегорическое толкование (соотнесение тайного смысла притч с текущими событиями) комбинирование (совмещение фрагментов разных книг в единую смысловую конструкцию исходя из принципа интертекстуальности).

Иудейский экзегезис – правила чтения Писания подобен грамматике в той мере, в какой умозаключение имеет отношение к логике. Но формализация правил ведет к их механическому применению с утратой гибкости логических конструкций. В пределе это привело к появлению понятия “талмудизм” как случай крайнего формализма и начетничества, убивающего смыслы. В то же время к правилам нельзя относиться с небрежением. Первое из них – слова-​образы могут быть аллегориями, имеющими конкретное устойчивое значение. Очень много ключей к пониманию аллегорий дает Филон Александрийский, чаще всего цитируемый в трудах по экзегетике. Например, Авраам символизирует добродетель, приобретенную путем веры; Исаак — врожденную добродетель; Иаков — добродетель, достигнутую практикой и медитацией. Египет означает тело; Ханаан — благочестие; голубь — божественную мудрость и т.д. В данной работе мы активно пользуемся символикой в истолковании Филона, особенно его указание на то, что душа есть женское начало всякого человека и прообраз ее - Ева, а дух есть мужское начало всякого человека и прообраз его – Адам. В этом контексте не только становятся понятными очень большое количество притч, но и проявляется основная повествовательная линия Писания, его смысловая ось в соответствии с принципом, что все притчи могут быть гармонизированы без противоречия, ибо Бог не противоречит сам себе. В иудейской экзегетике имеют установленное значение не только слова, но и фигуры речи, а один из главных ее принципов: ничто не может быть истинным и ложным одновременно. Противоречий не существует, существуют не выявленные или неправильно истолкованные смыслы.

Перечисленные методы пришли из иудейской традиции. В Средние века и Новое время возникают направления экзегезы, типичные для европейской культуры, для которой главными являются вопросы критического разума. Европейскую традицию именуют “герменевтика” - объяснение, истолкование. Термин производится от имени Гермеса – вестника богов, передававшего и истолковывавшего передаваемые ими вести. Как явление она возникла как искусство прорицания (мантика – греч.) в Древней Греции на ее собственном культурном материале и была перенесена на иудейскую и христианскую традиции как формат аналитического осмысления, свойственный греко-​римской культурной среде. Главное его свойство – актуализация, распространение текущего понимания экзегетом течения жизни на другие времена и другие культуры, основанное на эмпатии (осознанное сопереживание текущему эмоциональному состоянию другого человека – греч.) и эмфазе (акцентированной выразительности – греч. – “эмфатическое понимание”). Изначально такой подход основывался на интуитивном прозрении в состоянии измененного сознания (интуитивная мантика), но постепенно все более переходил в сферу оперирования логическими конструкциями (индуктивная мантика). При этом в осознании происходила актуализация “вещественных начал мира” (Галат. 4:3) и вела к суждениям “по стихиям мира сего” (Галат. 4:9; Колос. 2:8). Неосознанно формировался когнитивный герменевтический подход, который получит развитие и будет осознан как метод существенно позже, но основания которого задним числом будут обнаруживаться уже у пифагорейцев.

В христианской экзегетике различные богословы исходили из разных соображений и формировали разные практики. Климент Александрийский, живший между 150 и 215 годами н.э., заявлял о существовании в Писании пяти смысловых слоев: исторический, вероучительный, пророческий, философский и мистический. Чем глубже был уровень понимания, тем более сокровенные смыслы, по его мнению, раскрывались. Его великий ученик – Ориген, живший между 185 и 254 годами н.э., считал, что Писание — одна развернутая аллегория, в которой каждая деталь символична и выделял три основные смысловые слоя: исторический, моральный, и аллегорический. С Климентом и Оригеном связано формирование школы александрийского аллегоризма (греч. “аллэгорумэн” - иносказание), основанного на философии Платона и Плотина, в соответствии с которыми универсалии находятся в самых общих надиндивидуальных сущностях. С изгнанием из Александрии Оригена она утратила продуктивность, а в Антиохии Сирийской пытаясь избежать аллегоризма александрийцев и буквализма иудеев развивали принципы грамматико-​исторического толкования на основе философии Аристотеля, который учил, что универсалии находятся в соответствующих им частностях. Они утверждали, что толкование должно быть основано на изучении грамматики и исторического контекста. На принципах антиохийской школы основывается современная евангельская экзегеза - историко-​критическая методология.

Августин (354 — 430) видел в Писании четыре смысла: исторический, этиологический (моральный), аналогический и аллегорический. Он полагал, что особое внимание нужно уделять буквальному и историческому пониманию и непонятный отрывок должен толковаться ясным отрывком в логике Аристотеля. Если значение текста неясно, то ничего из этого отрывка не может быть предметом ортодоксального вероучения. С ним связывают преобладавший в богословии метод четвероякого толкования, образно именуемого “квадрига” (колесница с четверкой лошадей) и переход в мире западного средневековья от философии Платона к философии Аристотеля. В средние века позднеантичные направления богословской мысли пережили периоды ренесанса. В 12-15 веках интерес к антиохийскому грамматико-​историческому методу истолкования Писания проявился у испанских евреев, перенесших его в Нидерланды. Ученые парижского аббатства Сен-​Виктор (викторины) пропагандировали буквальное толкование в противовес аллегорическому, которое начиная с 12 века теряет популярность. Но при этом они заявляли, что вероучительные доктрины должна выводиться на основе экзегезы, а не экзегетика выводиться из текущего состояния учения Церкви. Фома Аквинский (1225-1274) в Сумме теологии исследовал буквальное значение текста в поисках его духовного значения: “Священное Писание не приводит к путанице, так как все значения основаны на одном, а именно, на буквальном смысле”. Реформация также стала возвратом к буквальному толкованию, т.к. на Мартина Лютера повлияли труды францисканского экзегетика Николая Лирского (1270 – 1349), который вслед за Августином признавал метод четвероякого толкования, но предпочтение отдавал буквальному толкованию, которое должно быть основой понимания. Аллегореза существовала и продолжает существовать в закрытых элитных клубах – массонских и военных орденах, у розенкрейцеров.

Новое Время подарило европейской культуре эмпиризм (мнение, что единственно достоверное знание можно получать лишь посредством органов чувств) и рационализм, которые объединились и на этой основе сформировалась либеральная теология. В ХХ веке соединение подходов либеральной и ортодоксальной теологии привело к возникновению неоортодоксального направления. Его представители считают, что Бог открывает Себя только Своим присутствием и читающий Писание, отвечая верой на Божие присутствие, получает откровение. После Второй мировой войны в Европе распространилась “Новая герменевтика”, во многом схожая с неоортодоксией. Новая герменевтика исходит из того, что сам используемый для перевода язык – уже интерпретация, а для притч - интерпретация герменевтическая. Иными словами, новая герменевтика - исследование герменевтической функции речи как таковой. Приемы новой герменевтики: не следует доверять переводам, которые добавляют к тексту не общепринятые слова; не следует доверять переводам, которые не могут быть проверены по стандартным словарям, грамматикам и лексиконам; чем более древни манускрипты, тем меньше ошибок переписчиков они содержат; наличие странных слов в середине нормальных предложений указывает на более глубокий уровень передаваемого текстом смысла.

В целом практика анализа текстов как таковых, исходящая из общих культурных установок европейской цивилизации, была все более и более активно применяема к текстам Писания. Сложившуюся практику можно охарактеризовать как историко-​критическую методологию, в рамках которой реализуются многообразные методы:

- лексико-​синтаксический - анализ перевода и его возможных вариантов;

- историко-​культурный анализ авторства через лексико-​синтаксический анализ языковых форм и стилей, соответствие реалиям исторического времени;

- литературный анализ используемых жанров; 

- метафорический - анализ традиционных для периодов времени и регионов фигур речи, которые в данное время и в данном регионе невозможно перевести буквально;

- контекстуальный анализ;

- символический – анализ концептуального содержания текста, содержащего систему специальных терминов и понятий (включая аллегории и уподобления), подразумевающих определенное смысловое содержание;

- теологический (сравнительно-​богословский) анализ. 

Естественно, автор опирался в первую очередь на практику мидраш и пешер, так как именно в этой логике формировались тексты Ветхого и Нового Заветов с их единой системой образов и аллегорий. За основу были взяты упомянутые уже указания Филона Александрийского на то, что Адам и Ева символизируют аспекты всякого человеческого существа. Далее учитывалось указание Иисуса, что человек есть храм Божий и, одновременно, дело Божьего домостроения. Эта система символов находится в центре логической конструкции, вокруг которой выстраивается все хитросплетение мидраш Писания. Что касается методов историко-​критического анализа текстов, связанная с ними информация, конечно, также учитывалась. Но тут нельзя увлекаться, так как “здравый смысл” основывается на текущей жизненной практике и неосознаваемо стремится к суждению “по стихиям мира сего” (Галат. 4:9; Колос. 2:8) на основании “вещественных начал мира” (Галат. 4:3) как единственных объективных логических основаниях - “Только то, говорит, и действительно, – Что для нашего тела чувствительно” (А.К. Толстой). Этот незаметно просачивающийся в рассуждения “здравый смысл” уже не раз разыграл злую шутку с действительно крупными исследователями Писания и христианской экзегезой в целом. В качестве примеров таких исследователей Писания можно привести и американца Барта Дентона Э́рмана, и австралийку Барбару Элизабет Тиринг. Оба – великолепные профессионалы, очень хорошо знающие тексты Писания и исторический контекст их возникновения.

Барт Э́рман в своих книгах методами мидраш и пешер практически не оперирует, так как судя по его текстам не знает их достаточно глубоко и не понимает, полностью сосредоточившись на историко-​критическом анализе. В результате он проваливается с позиции экзегета в позицию историка, хотя и пытается делать формальные оговорки по этому поводу. Например, в книге “Иисус, прерванное слово” он высказывается о целесообразности удаления из канона Первого послания ап. Павла Тимофею, в котором, по его мнению, некий более поздний автор, яростно восставший против активной роли женщин в Церкви, приказывает им молчать и не властвовать над мужем. Если же женщины хотят спастись, то это возможно лишь “чрез чадородие” (1 Тим. 2:13–15). Барт Э́рман понимает это буквально: “…женщины должны быть безмолвными, покорными и беременными” и указывает, что это: “Не очень-​то либеральная точка зрения”. Это просто очаровательно. Дело в том, что решение о каноничности или не каноничности тех или иных книг принималось церковными авторитетами исходя из их собственных представлений о правильном и неправильном. Барт Э́рман сам об этом многократно писал, полагая этот подход недостаточно объективным. И сам туда же. В следующих текстах, идя путем мидраш агада и применяя пешер, мы разберем этот вопрос и покажем всю глубину мудрости послания, с учетом того, что в нем и жена – не жена, и чадородие – не буквально понимаемое чадородие, на что прямо указывает история о разговоре по этому поводу Иисуса с фарисеем Никодимом, закончившегося словами Иисуса: “...ты — учитель Израилев и этого ли не знаешь?” (Ин. 3:3–10). Два тысячелетия прошло, а Эрдман все еще в положении Никодима. Родился Барт Э́рман в семье протестантов-​евангелистов и был не просто искренне, а истово верующим. Чтение же Писания по букве, совмещенное с историко-​критическими методами анализа, сделало его агностиком с превалированием подсознательного атеизма. Но как же не читать по букве, если само понятие “ортодоксия” основывается на греческом слове “ортос” - “прямой” (ортопедия - выпрямление конечностей), у которого уже вторым смыслом идет “правильный”. В ортодоксии видят прямое суждение (греч. “докса” - еще и мнение, знание, а также: сияние, слава). Но прямое рассуждение уже само по себе подсознательно подразумевает “непосредственное”.

Несколько иная история у доктора философии и теологии Барбары Тиринг. Она – один из лучших знатоков кумранских рукописей, изучению которых посвятила 15 лет. Обнаружив в них прямые указания на пешер, она сделала его, наряду с методами историко-​критического анализа своим инструментом и начала применять его, как применяют двуручный меч на поле боя. Например, она обратила внимание на то, что в текстах слово “Иерусалим” применяется в единственном и множественном числе и там, где говорится о казни Иисуса, применяется множественное число. Это могло означать, что казнь происходила не в историческом Иерусалиме, а где-​то еще. Она идентифицировала это место как Кумран и на основании этого выстроила историко-​политическую реконструкцию, в которой нет вообще никакой теологии, а есть расследование в духе Шерлока Холмса. Оно выстроено на рассеянных камушках фактов, которые выложены в нужных местах на мысленно сгенерированной картине. Между ними пространство заполнено логическими операциями и толкованиями на основе метода пешер в той их части, которая относится к вопросам положения в социуме, пространстве и времени. Когда автор читал ее книгу “Иисус из плоти и крови” (“Иисус Человек”), он поймал себя на мысли, что где-​то что-​то подобное уже видел и вспомнил книгу Кирилла Еськова “Евангелие от Афрания”. Тиринг в каждом фрагменте своего труда пыталась остаться историком, но все-​равно получилось нечто подобное. Уж большо широки и смелы допущения, заполняющие пространство между фактами. Указанная книга сломала карьеру и авторитет Тиринг в университетско-​академических кругах, что ее самою не остановило.

И Барт Э́рман, и Барбара Тиринг – очень хорошие специалисты, некритическое отношение которых к методам историко-​критического анализа превратило их из экзегетов в просто историки и с точки зрения понимания смыслового наполнения текстов Писания они оказались в положении “флюса одностороннего”. Не разобравшись в содержании собственно религиозного учения, они смогли увидеть только перечень событий, происходивших между живыми людьми и применяя допущения заполнять лакуны между отдельными камушками фактов. Э́рман был осторожнее и не зашел так далеко, как решительная и храбрая Тиринг (Тьеринг), написавшая, по существу, исторический детектив.

 

zhukov
Участник
Баланс:191
 
Сообщения: 21
Регистрация: 22.01.2024

3. Тайное учение христианства и гнозис

zhukov » 24.01.2024 13:08

+
0
-
Уважаемый админ. Я понимаю, что разделы темы нужно помещать в тему ниже, но там опции только для ответов и непонятно как это сделать. У Вас есть моя почта. Пришлите пожалуйста подсказку. Пока размещаю текст как получается.
Это продолжение темы "Так чему же конкретно учил Иисус?"

Тайное учение христианства


“Не ставьте предела, кроме того, что Я утвердил вам,
и не давайте закона как законодатель, дабы вы не были схвачены им” Мария (Магдалина) 8–9:20, апокриф

В качестве основы мы используем не только канонические книги Ветхого и Нового Заветов, но и три апокрифических Евангелия: от Фомы, от Филиппа и от Марии (Магдалины). Дело в том, что процесс канонизации текстов был долгим, сложным и неоднозначным. Так, было время, когда Откровения Иоанна Богослова (Апокалипсис) в состав Священного Писания не включались и относились к апокрифам. Только Карфагенский собор в 419 г. включил Апокалипсис в его состав. Часть имевших хождение Евангелий, посланий Апостолов и иных текстов по разным соображениям в перечень канонических книг включена не была. Одни из них, например, “Пастырь” Ерма или “Евангелие Детства” богодухновенными признаны не были, но почитаются душеполезными и рекомендуются к чтению. Другие же были объявлены отрешенными. Ко всем этим книгам применяется понятие “апокриф”. Первоначальный смысл этого слова — тайный, сокрытый. Именовались так тексты, не предназначенные для всеобщего ознакомления, содержащие тайное учение, о котором еще предстоит говорить. Постепенно в него стали вкладывать другой смысл: имеющий тайное, сокрытое происхождение, а затем — сомнительный, подложный текст.

Нужно учесть одно обстоятельство. Начало процессу канонизации книг Священного Писания было положено императором Константином Великим, решившим сделать христианство государственной религией. Он потребовал, чтобы ему принесли священные книги христиан. Но сам Константин крестился только на смертном одре. В течение всей своей жизни он формально христианином не был. Более того, как император Римской империи он был верховным понтификом — верховным жрецом государственных культов. Понятно, что книги, которые далеко не каждый христианин мог держать в руках, не христианину переданы быть не могли: “Человек рассудительный скрывает знание...” (Прит. 12:23). А книги такие существовали. Например, о знакомстве с написанным для узкого круга Евангелием от Марка сообщает один из величайших богословов эпохи раннего христианства, преподаватель александрийской катехизической школы (основанной по преданию самим апостолом Марком) Климент Александрийский в одном из своих писем. Фрагмент этого Евангелия был найден 1958 г. в Палестине в древнем монастыре Мар Саба, известном упорно державшимися в нем гностическими и оригенистскими традициями.

Из сказанного можно сделать вывод о том, что тайное содержится в апокрифических книгах, а в книгах канонических все очень просто и явно. Это далеко не так. Книги канонические и есть наиболее таинственные. Собственно, без неканонических книг можно было бы вообще обойтись. Все, что составляет основу принесенного Иисусом учения, в канонических книгах есть, но это очень трудно из них извлечь. Хотя эти тексты общедоступны (потому что очень выверены), они исключительно иносказательны, и постичь их глубинный смысл без соответствующей подготовки практически невозможно. Для узкого же круга предназначались книги, где степень иносказательности была несколько ниже, где в более ясной форме изложены ключи к пониманию сути учения, давать которые в любые руки не считалось возможным. Вот приведенные в Ветхом Завете слова Бога, обращенные к Ездре: “Эти слова объяви, а прочие скрой. ...Я возжгу в сердце твоем светильник разума, который не угаснет, доколе не окончится то, что ты начал писать. И когда ты совершишь это, то иное объяви, а иное тайно передай мудрым. ...Всевышний сказал: (книги) первые, которые ты написал, положи открыто, чтобы могли читать и достойные, и недостойные, но последние семьдесят сбереги, чтобы передать их мудрым из народа; потому что в них проводник разума, источник мудрости и река знания” (3 Езд. 14:6, 25, 26, 46–48). Обращение к названным выше апокрифическим Евангелиям необходимо нам для поиска в них более ясных формулировок, помогающих лучше понять сказанное в текстах канонических. Таким образом, наличие тайного языка Писания предполагает и наличие передаваемого им тайного учения, сущность которого была приоткрыта в книгах, не предназначавшихся для всех. Книги, нами использованные, не были канонизированы, но чудом сохранились, помогая заглянуть за завесу сокрытого.

Тайное учение христианства и гнозис


“Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно,
ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя”. 1 Тим. 4:16

Используемые нами апокрифические Евангелия именуются гностическими, хотя более корректно было бы именовать их христианскими апокрифами. Слово “гнозис” в переводе с греческого означает знание, что само по себе негативных оттенков не содержит. “Гностики” — некий сборный ярлык, прилагаемый к зачастую весьма несхожим людям и учениям. Существует четыре основные взгляда на происхождения гностицизма. По гипотезе немецкого, а в конце жизни – американского философа-​экзистенциалиста Ганса Йонаса это восточная синкретическая самобытная религия. Как полагали французский философ Эрнест Ренан и лютеранский теолог Рудольф Карл Бультманн, гностицизм - ирано-​вавилонская дуалистическая религия, вбиравшая в себя элементы раннего христианства. По мнению протестантских богословов Карла Густава Адольфа фон Гарнака и Августа Иоганна Вильгельма Неандера это христианские еретические школы, начавшие под влиянием эллинизма деятельность уже в I веке н.э. По предположению немецкого протестантского теолога и специалиста по гнозису Курта Рудольфа, гностицизм - тайная иудейская экзегетическая традиция.

Под именем “гностики” объединяются люди определенного мироощущения, внутренне убежденные в том, что за внешними формами религиозной системы сокрыты тайные знания о Божественном миропорядке, что знания эти постижимы и нужно активно искать их. В Мишне говорится: «Запрещается беседовать … о творении мира в присутствии двух и о меркаве в присутствии одного, кроме того случая, если он мудр и может понять это сам» (Мишна Хагига 2:1). На Мессинском международном научном коллоквиуме “Истоки гностицизма” в 1966 году были охарактеризованы четыре главные элемента гностического мировоззрения. Первый - признание наличия в человеке скрытого Божественного начала, которое низведено из полноты Божественной реальности - плерома (др. греч. “πλήρωμα”) в мир разделения, рождения и смерти – кенома (др. греч. “κένωμα”). Второй - Божественное начало в человеке нуждается в пробуждении, но к этому не способны люди, отождествляющие свою самость с душой и телом, не ведающие о своей истинной духовной природе. Третий - фундаментальная причина падения Божественного начала в человеке в потере целостности через обретение самостояния Софией (“Σοφία” Премудростью) - женским началом Божественной природы. Как отделение Евы от Адама послужило “обретению одежд кожаных” и рождению в жизнь “в мире сем”, так и обретение Софией самостояния от Творца (внутренние единство и целостность которого не могут быть нарушены) подобно образу рождения Афины-​Паллады как идеи Платона из головы Зевса, послужило началом потока воспроизводства мира на все более низких иерархических этажах мироздания. София как периферия Мира Божественного из-за неведения не способна остановить этот поток и должна пройти в нем через этажи мироздания, подчиненная этому процессу. Четвертый - эсхатологическое (др. греч. “ἔσχατον” — конечный, последний и “λόγος” — слово, мысль, смысл) учение о возврате Софии в исходное состояние полноты единения с Творцом осуществляется посредством обретения утерянного Духа в процессе нисхождения Премудрости в мир и ее восхождения на небеса. На антропологическом уровне ему соответствует единение души гностика со своим духом, обеспечивающее ему вознесение - (др. греч. “ἀνάπαυλα” — анапаула) от слова “παυλα” (рывок) и обретение бессмертия.

Соединение страдающей в условиях земной жизни души со своим духом посредством обретения полноты и целостности в плероме обеспечивает ей не только успокоение и блаженство вознесения ввысь от зла, но и пробужденного ума в трех его состояниях: - предложения (др. греч. “προτεννοια” - протеннойя), провидения (др. греч. “πρόνοια” - пронойя) и обственно мышление (др. греч. “ἐπίνοια” - эпинойя), восходящие к слову “эннойя” (др. греч. “ἔννοια” - смысл, мысль, понимание). Пронойя — Божественный замысел, то, что пребывает до мысли. Эпинойя – то, что после мысли, воплощение задуманного. Тут надо вспомнить Прометея (мыслящего заранее) и его брата Эпиметея (мыслящего после) с его женой Пандорой (всеми одаренная), созданной для наказания людей разгневанным на Прометея Зевсом, вручившим ей сосуд, в котором заключены все несчастья и людские пороки. Согласно Теогонии Гесиода Пандора выпустила их всех кроме надежды, перед которой захлопнула крышку сосуда. Наслав на людей потоп, Зевс оставил только одну пару людей – сына Прометея Девкалиона и дочь Эпиметея и Пандоры Пирру со всеми последствиями этого. В гностическом тексте “Зостриан”, найденном в числе других рукописей в Наг-​Хамади, по этому поводу сказано: “Избегайте безумия и оков женственного, и выбирайте для себя спасение через мужественность”.

Британский и американский во второй половине своей жизни философ Майкл Вильямс пришел к мнению, что религия “гностицизм” представляет собой искусственную конструкцию и необходимо отказаться от понятий “гнозис” и “гностицизм” и рассматривать каждый отдельный гностический текст как уникальный феномен. Это действительно так, поскольку ни одна из гипотез возникновения гностицизма не способна объяснить всю полноту содержания оригинальных текстов. Мы полностью присоединяемся к этому мнению и рассматриваем каждый отдельный текст, именуемый гностическим, как уникальный феномен. При этом мы признаем, что все гипотезы отражают некую реальность применительно к конкретным группам текстов. Указание Курта Рудольфа мы считаем ценным и полагаем полезным соотносить христианские апокрифические тексты с иудейской эзотерической традицией, имеющей в своей основе практику мистического созерцания. Российский историк-​коптолог Марианна Казимировна Трофимова в книге “Гностицизм и христианство” определяет гностицизм как дуалистическую религию спасения и указывает на то, что в нем проявляется переживание человеком своей тождественности абсолютному, присущее, например, культуре Древней Индии. Спецификой она видит определяющую тему знания-​самопознания и особую роль личного опыта, что препятствует формированию унифицированного учения на фундаменте твердой догматики. Российский философ и религиовед Роман Викторович Светлов в книге “Гнозис и экзегетика” указывает на свойственный гнозису “плюрализм откровений”, убежденность, что истинное знание рассеяно в учениях великих подвижников и мыслителей, с чем связан субъективизм гностической мысли. Основа - чувство “внутреннего присутствия Бога”. Соответственно, высшие силы устанавливают прямой контакт непосредственно с подвижником, ищущим сакральное знание. Схоластическое оперирование холодным рассудком в логике “мира сего” серьезного продвижения в познании не обеспечивает. Высшая ступень в мистике гностического откровения – осознание того, что лицо, дарующее откровение, – ты сам подлинный. С этими положениями мы полностью солидарны и исходим из них в собственных логических построениях.

Если мы посмотрим на два первые элемента гностического мировоззрения в определении коллоквиума в Мессине с сточки зрения, изложенного выше, к ним не может быть никаких претензий их соответствия букве и духу Ветхого и Нового Заветов. Мы также полностью исходим именно из такого мировоззрения и в этом смысле относим себя к сфере гнозиса. Абсолютно не противоречит Новому Завету дуалистический характер религии, на который указывает Марианна Трофимова. Человек разделен внутренне и подчинен сразу двум противостоящим началам: “…я плотян, продан греху. Ибо не понимаю, что делаю: потому, что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому, что желание добра есть во мне, но, чтобы делать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю, но живущий во мне грех. Итак, я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в Законе Божьем. Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих” (Рим. 7:14–23). Соответственно: “весь мир лежит во зле” (1 Ин. 5:19) и: “Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы. Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле” (2 Тим. 3:12-13). Поэтому: “Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего” (1 Ин. 2:15,16). Таким образом: есть Творец-​Отец и Его закон любви-​творения и, одновременно, есть “мир сей” и его хозяин - “князь мира сего”, противостоящий Творцу и именуемый не только “Диавол” или “Сатана”, но также: “иной”, “другой” (Ис. 42:8). Иисус, рожденный во плоти и плотью подчиненный “миру сему” был искушаем “князем мира сего” (Мф. 4), победил искушения “мира сего” и князя его: “...князь мира сего... во Мне не имеет ничего” (Ин. 15:30), став Победителем (Отк. 3:12, Отк. 3:21, Отк. 21:7). Противостояние двух миров, двух законов и двух противостоящих акторов неизбежно завершится ликвидацией субструктуры “мир сей”, не имеющей собственного творческого потенциала и существующего за счет стягивания энергии из “зоны контакта” с “миром Горним”: “Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон” (Ин. 12:31).

Если посмотреть на два последние элемента гностического мировоззрения в определении коллоквиума в Мессине, то в Новом Завете об этом ничего не говорится, и Иисус этому не учил. Поэтому и мы этих вопросов не касаемся и используем только те апокрифические Евангелия, которые также этих тем не касаются и посвящены только тем вопросам, которые содержатся в текстах канонических. Что касается собственно содержания указанных элементов - это попытки достроить принесенное Иисусом учение картиной творения мироздания в целом, о которой Иисус не говорил. Попытка эта строилась на всем объеме разнородной информации, которую можно было в то время собрать у иудейских учителей, а также у греческих философов и мистиков, получавших знание в мистериях: орфических, элефсинских, дельфийских, дионисийских, самофракийских, критских (о коих можно рассказать отдельно, ежели будет запрос). Те гностики, которым доступны были учения египтян, митраистов, зороастрийцев, халдеев, вплетали в свой гнозис элементы их учений. Если собрать элементы этих учений, получится очень пестрая и малоубедительная картина. Богословы первых веков нашей эры, активно боровшиеся с ересями, именовали гнозис “злоименным” и в этом наименовании заключалась главная претензия. Излагая историю творения мироздания и причины возникновения зла, «злоименные гностики» иерархические уровни мироздания и процессы их формирования отождествляли с бестелесными духовными сущностями, которым давались соответствующие имена.

В апокрифическом Евангелии назареев и эбионитов (“Кодекс назареев”) появляется ассоциируемый с Иеговой Ильда-​Баоф: “ильда” - ребенок (др. евр. “דלי”) и “баоф” – яйцо (др. евр. “עוהנ”) и хаос (др. евр. “תוהנ”). В апокрифическом Евангелии Никодима Ильда-​Баофа называют Сатаной. Тут нужно оговориться, что назареи – иудеохристиане, которых можно отождествить с эбионитами или признать близкими эбионитам. Наименование “назареи” (др. греч. “ναζωραῖος”) происходит от названия города Назарет, с которым связывается жизнь Иисуса. Назареи в свою очередь выводятся от назореев (ессеев) – иудейской секты, с которой опять же связывается Иисус и его окружение. Назорей (др. евр. “נָזִיר”) – посвящённый Богу – человек, временно или навсегда принявший обеты не пить вина, не стричь волосы и не прикасаться к мертвым (как мы помним, Иисус снял с себя эти ограничения – пил ритуальное вино и воскресил Лазаря). Историческими наследниками назореев считаются мандеи, дожившие до наших дней на юге Ирака. Своим Мессией они считают Иоанна Предтечу, а Иисуса – отступником и предателем. Эбиониты (др. евр. “‏ביונים‏‎” - нищие) – иерусалимская первообщина иудеохристиан во главе с членами семьи Иисуса, переселившаяся перед осадой Иерусалима на восточный берег реки Иордан в область Батанея и концентрировавшаяся в районе города Пелла. Поскольку назареи и эбиониты считали Иисуса человеческим сыном Марии и Иосифа, а не сыном Божиим, отрицали непорочность зачатия и апостольство Павла, считая его отступником веры, ряд деятелей Церкви (Августин, Иоанн Дамаскин и др.) именовали их еретической сектой.

В кратком изложении гностическая версия космогонии выглядит следующим образом. По представлениям гностической секты валентиниан, женский аспект Божественного начала – София, стремясь непосредственно созерцать Первоотца и презревши своего супруга (эон: др. греч. “Θελητός” - Желанный), ринулась в плерому - полноту абсолютного бытия, в которой с учетом современных научных знаний можно видеть флюктуирующий физический вакуум. Но войти в плерому должным образом она не смогла и, находясь в состоянии крайнего смятения, произвела Софию-​Ахамот от др. евр. “га-​хакмот” - “хокма” (др. евр. “חכמה”). На иврите хокма – мудрость, а “га-​хакмот” (др. евр. “החכמות”) ряд авторов переводит как обретение мудрости. У гностиков София-​Ахамот – сущность страдающая, порожденная женским мятежным эоном в состоянии крайнего смятения. Она – персонифицированный низший план эфира, целью которой стало создание мира видимых форм на самом низшем уровне мироздания. София-​Ахамот и породила Ильда-​Баофа (эгрегор эго людей) – низшего демиурга, почитающего себя главным и единственным демиургом и совершившим насильственное соитие с Евой, плодом которого стал Каин. Рожденного от Адама (духовное начало человека) Авеля Каин убил, но много лет спустя Адам и Ева родили Сифа, к потомкам которого и относили себя гностики, видя в своих оппонентах потомков Каина – людей, полностью подчиненных своему эго. Развивая далее космогоническое учение гностики сформировали представления о Барбело (др. греч. “Βαρβηλώ”) - матери всего живущего, главном женском эоне, а также о большом количестве эонов и иных духовных сущностей (управителей планет и др.), которых персонифицировали и наделяли именами. Как и Барбело, имена были греческие, что демонстрировало отрыв от иудейского теологического субстрата и уход в сферу философии. Всего, что связано с этим “злоименным гнозисом” мы не касаемся и информацию из этой сферы не используем.

В то же время для сохранения объективности можно заметить, что в самом общем плане гностики в своих космогонических построениях не так уж и сильно уклоняются от осевого смыслового содержания иудаизма и христианства. Так, наличие женских духовных сущностей на всех этажах мироздания естественно, так как способностью вынашивать и порождать обладает именно женское начало. София-​Ахамот порождает не только мир вещественный. Она - Мировая Душа, оказавшаяся в плену материи (точнее, “вещественных начал мира”), и она порождает все индивидуальные души, которые также оказываются в плену у чувственного мира. Единственной возможностью спасения является познание собственного Божественного происхождения, для чего в мир явленный был послан Христос, который открыл тайну гнозиса избранным. Все это мы обнаружим в притчах Нового Завета. В ортодоксальном богословии София представляет определенную проблему, так как представление о ней богословски проработано должным образом не было. Тем не менее, она существовала как объект специального культа лидера государства в главном храме столичного города – Св. София Константинополя, Новгорода, Киева). В последствии Софию в этом качестве заменит Богородица (Успенские соборы Владимира и Москвы). Связано это с Андреем Боголюбским, но как это произошло можно проследить только пунктирно, а внутренние смыслы близки тому, что простые и наивные люди по подсказке именуют «конспирология», не ведая о том, что само это слово вброшено в оборот ЦРУ дабы прекратить разговоры о том, что Ли Харви Освальд не мог убить президента Кеннеди чисто технически. Они обычно соглашаются с тем, что так быстро и точно при таком ракурсе прицеливания, да еще и с двух противоположных точек одновременно Освальд из своей пукалки стрелять не мог. Но в само слово верят и употребляют при любой возможности.

Софиология или софианство в устах ее критиков как богословско-​философское направление возникло только в XIX веке, и сторонники софиологии опирались не столько на сакральные тексы, сколько на иконографию и иконологию. В Ветхом завете нет упоминания о Софии, но говорится о Премудрости Божьей в Притчах Соломоновых (1:20-33). В Новом Завете о Премудрости говорится в Евангелии об Иоанна как о Духе Святом и Утешителе (14:26) и Премудрость в новозаветные времена ассоциируется с Помазанником-​Христом. Тем не менее, параллельно формируется представление о Софии как об особого рода ипостасной (личностно определенной) Божественной женской духовной сущности, которая иерархически ниже трех ипостасей Бога (Троица). София-​Премудрость – субстанциональная основа начала процесса творения, как вычленения из плеромы и разделения на Божественную часть (Высшая София) и тварную часть (низшая София-​Ахамот).

Дальнейшееё мы уже знаем и это уже тот гнозис, которого мы принципиально не касаемся. С нашей точки зрения, он уже не имеет познавательной ценности, представляя собой попытку богословско-​философского обобщения знаний первых веков нашей эры. Это знание теперь имеет только историософскую ценность. Современное научное знание позволяет увидеть процесс космогонии полнее и лучше понимать иносказательные космогонические образы религиозных систем. В каббале мы обнаружим женский аспект Божественного – Шехину (Шхину) (др. евр. “‏שְׁכִינָה‏‎” - присутствие, пребывание, проживание), под которой понимается Слава Божья (Сияние Божье) - присутствие Бога, воспринимаемое также и в физическом аспекте. Как Божественный свет, Шехина — источник и поддерживающая сила сотворенного мира. Венгерский историк и антрополог Эрвин Дьердь (Рафаэль) Патай в книге “Иудейская богиня” указывает на то, что Шехина - независимая женская Божественная сущность, которая из сострадания защищает перед Богом человека, в чем по функции схожа с древними иудейскими богинями ханаанейского происхождения - Ашерой и Анат. От себя добавим, что заступницей человека перед Богом является Богородица. Добавим также, что арабское слово “Шакина”, соответствующее еврейскому “Шехина”, означает “Великое миролюбие”.

Экскурс в гносеологию предпринят по той причине, что дальнейший разбор смыслов Писания требует соответствующей справки.

Аватара пользователя
admin
Site Admin
Баланс:16097
 
Сообщения: 110
Регистрация: 19.06.2018

Re: 3. Тайное учение христианства и гнозис

admin » 24.01.2024 14:50

+
0
-
zhukov писал(а):
24.01.2024 13:08
Уважаемый админ. Я понимаю, что разделы темы нужно помещать в тему ниже, но там опции только для ответов и непонятно как это сделать. У Вас есть моя почта. Пришлите пожалуйста подсказку. Пока размещаю текст как получается.
Здесь, например, пользователи отвечают на конкретные темы и всё находится в одном месте.

А точно нужен здесь этот копипаст с других сайтов?

zhukov
Участник
Баланс:191
 
Сообщения: 21
Регистрация: 22.01.2024

Re: Так чему же конкретно учил Иисус?

zhukov » 24.01.2024 22:01

+
2
-
Это мой собственный текст, который даже не с Афтершока (где мой ник Нучче), а из моей книги, о чем я сразу и написал. И написал, что это тема, которая полностью соответствует предмету сайта: не надейтесь - не умрете, а родитесь в тот потоп, который устроили в прошлой жизни собственными руками.
Я просмотрел уже опубликованное на сайте и не нашел ничего, чтобы так прямо и конкретно отвечало на вопрос, которому сайт и посвящен. Причем я даю ответ на вопрос непосредственно из текстов Откровения, а не из собственных рассуждений людей во плоти. Как бы мы их не уважали, они не достигли авторитетности Иисуса и у христиан нет большего авторитета, нежели Иисус - иначе они не христиане.
Неужели хозяевам сайта и его участникам не интересно, что именно по поводу поставленного ими же вопроса сказал самый большой авторитет среди живших людей?
Выкладывать сразу весь большой текст считаю нерациональным по трем причинам:
1. трудно сразу прочитать большой текст, удобней читать его кусками день за днем;
2. самому сайту это выгоднее, так как читатели будут каждый день приходить читать новые разделы, да еще кого-нибудь приведут;
3. обсуждение текста удобнее не целиком сразу всего, а пофрагментно, т.к. вопрос уж больно непрост, в чем легко убедиться из уже опубликованного.
Вопрос: "А точно нужен здесь этот копипаст с других сайтов?" можно понять как посыл.
В интервью Юрия Игнатьевича услышал его слова о том, что он не может себе представить как может выглядеть реинкарнация. Принес ему (в первую очередь ему) ответ, рассказывая, как можно его прочесть непосредственно из слов самого Иисуса. Юрию Игнатьевичу не интересно? Если интересно - объясните как правильно вставлять разделы в тему или скажите, что такой вариант не предусмотрен и нужно выложить сразу все одним куском.
Если не интересно - ради Бога. Я никак не пострадаю, т.к. следую указанию Иисуса: "безплатно получили, безплатно и отдавайте" (приставкой "бес" стараюсь не пользоваться по возможности).

zhukov
Участник
Баланс:191
 
Сообщения: 21
Регистрация: 22.01.2024

Re: Так чему же конкретно учил Иисус?

zhukov » 25.01.2024 14:49

+
2
-
4. Внутреннее устроение человека. Дух и душа
 
Писание наполнено словами про дух человеческий. Но в учении Церкви он куда-​то делся. Его в нем нет. Это примерно также, как если бы в истории про Адама, Еву, змея и яблоко трое последних остались, а об Адаме начали говорить как о чем-​то эфемерном, образном, а на самом деле никакого Адама у Евы не было, она родила от змея посредством яблока Каина, который никого не убивал, так как все остальное тоже просто образы и фантазии. Куда делся дух человеческий и каково внутреннее устроение человека и будет предметом дальнейшего рассмотрения.

 Дух и душа


“Имеющий ухо слышать, да слышит...” Отк. 2:29

Переходя к анализу тестов Священного Писания как источника учения о человеке, обратим сначала внимание читателей на различение в рамках христианства души и духа. Очевидно, что это не одно и тоже. Душа, отождествляемая с личностью, является объектом непрестанных забот, борьбы за нее. Самой главной личной задачей христианство почитает спасение души. А вот о духе говорят и думают мало. И уж совершенно ничего не говорится о необходимости его спасения.

Более того, и в Церкви, и в массовом сознании преобладает взгляд на дух, как на некую силу, в смысле потока энергии, нежели конкретный, обладающий индивидуальностью объект. Не даром к слову “дух” мы прилагаем понятия “слабый”, “сильный”, говорим о том, что дух надо укреплять. В то же время, бестелесные сущности именуются духами, а не душами. Дух может быть высоким и низким. Не случайно в сказках темные силы типа Бабы Яги говорят о том, что пахнет духом человеческим (а не душой человеческой). Явно она говорит не о собственно запахе, хотя слово дух в известной мере является синонимом слова запах. Нужно заметить, что древнееврейское слово “руах”, греческое “пневма” и русское “дух” употребляются сходным образом, в том числе и в значении “дуновение ветра”, или “дыхание”. Если человек умирает, то говорится, что он испустил дух: “…отнимешь дух их — умирают, и в персть свою возвращаются. Пошлешь дух Твой — созидаются, и Ты обновляешь лицо земли” (Пс. 103:29, 30); “И возвратится прах в землю, чем он и был, а дух возвратится к Богу, который дал его” (Еккл. 12:7). “… тело без духа мёртво…” (Иак 2:26). Душа тоже отлетает, но это как бы следствие испускания духа. Как это видно, анализ одних только языковых форм очень многое может подсказать нам, но в большинстве своем мы очень мало знаем о духе человеческом и абсолютно об этом не задумываемся. А без понимания того, что есть наш дух, мы не уясним, что есть мы сами.

Если мы обратимся к церковной традиции истолкования употребляемого в Писании слова дух, то увидим, что понимается оно в трех основных смыслах: 1. дух того или иного человека, его сущность, индивидуальность; 2. дух как самостоятельное бесплотное существо; 3. сверхъестественное внушение. Первое толкование подразумевает по преимуществу некий динамический контекст: внутреннее состояние, в том числе и некий качественный его аспект, умонастроение или предрасположенность, отношение и взаимодействие с Богом или сверхчувственным миром. Но есть и еще один очень важный контекст: то, что остается жить, когда после физической смерти душа отделяется от тела. Подчеркиваем — остается жить, так как бессмертие души весьма относительно. Ибо один раз сказано в Писании: “…человекам положено однажды умереть, а потом суд…” (Евр. 9:27), и пять раз повторено о “смерти второй” (Отк. 2:11; Отк. 20:6; Отк. 20:14; Отк. 21:8; Иуд. 12). Но смерть эта не для всех: “Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающий не потерпит вреда от второй смерти” (Отк. 2:11). И если тело человеческое умирает в “смерти первой”, ибо человекам положено (т.е. всем и непременно) умереть однажды, то к кому бы это могла относиться “смерть вторая”, еще и не на всех распространяемая? И от чего это, собственно, нужно (и можно) спасать душу? На это достаточно ясно отвечает один из апологетов — Татиан Ассириец, писавший, что: “Душа, о мужи эллины, сама по себе не бессмертна, а смертна — но она может и не умереть. Ведь она, не зная истины, умирает и распадается вместе с телом” (Слово к эллинам 13).

Что же есть душа человеческая? Если обратиться к традиции церковного истолкования слова “душа”, то понимается оно в четырех основных смыслах: 1. внутреннее “я” человека (внутренние устремления и эмоции, личность во взаимоотношении с Богом); 2. личность, индивидуальность в более широком смысле (живой или умерший человек); 3. физическая жизнь человека с акцентом не на субъект, а на процесс; 4. синоним личного местоимения, способ сослаться на кого-​либо. Слово же “душевный” воспринимается в двух основных смыслах: 1. естественный, физический; 2. бездуховный, мирской. Любопытно, что, как и в случае со словом “дух”, значение слова “душа” в древнееврейском (“нефеш”), греческом (“псюхе”) и русском языках в целом совпадают. В древнееврейском языке оно означает горло, дыхание, желание, чувства, физическая жизнь, личность. В греческом и русском языках в него вкладывается тот же смысл, за исключением значения “горло”. Если сравнивать значение слов “дух” и “душа”, то бросается в глаза общее для них понимание в смысле “личность, индивидуальность” и при явной бесплотности души отсутствие в ее понимании значения “самостоятельное бесплотное существо”.

В иудаизме существуют представления о двух душах: низшей (животной) душе – “нефеш”, высшей душе – “нешама”. Нефеш и нешама часто рассматривают не как обособленные структуры, а как высшую и низшую части единой человеческой души. В целом в этом учении наблюдаются разномыслия. Так, авторитетнейший Моисей Маймонид в книге “Законы об основаниях учения” именует высшей частью души человека нефеш и считает, что это познавшая Бога вечная часть в человеке. В книге же “Зогар” пишется, что тело и душа (нефеш) — одно единое. Что касается духа человеческого, то каббалисты располагают его между нефеш и нешама, считая, что он их соединяет. Адам в результате грехопадения утратил прямую связь с нешама и она, будучи отделенной, «как бы окружает его сверху». Мы рассматриваем учение, запечатленное в Новом Завете, не содержащее учение о двух душах.

Христианским вероучителям, относимым к гностикам, ставилось в вину так называемое “учение о трихотомии”, то, что они делят людей на три категории: “соматиков”, “психиков” и “пневматиков”, т. е. людей телесных, людей душевных и людей духовных. Представления эти не противоречат приведенному выше и восходят к посланиям апостола Павла. Но, как говорил Павел: “...о сем надобно судить духовно” (1 Кор. 2:14).

Во-​первых, Павел говорит о людях внутренних и внешних: “...по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божьем” (Рим. 7:22); “...да даст вам Отец, по богатству славы Своей, крепко утвердиться Духом Его во внутреннем человеке, верою вселиться Христу в сердца ваши, ...дабы вам исполниться всею полнотою Божию” (Еф. 3:16, 17, 19); “Посему, мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется” (2 Кор. 4:16). Из контекста видно, что речь идет не о разных людях, а о наличии в одном человеке двух разных частей: человека внутреннего и человека внешнего. Как не вспомнить в связи с этим слова: “...внешним все бывает в притчах” (Мк. 4:11), или “...вложу закон Мой во внутренность их...” (Иер. 31:33).

Во-​вторых, Павел говорит о людях плотских, людях душевных и людях духовных: “…живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу — о духовном. Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные — жизнь и мир…” (Рим. 8:5, 6); “Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия потому, что он почитает это безумием; и не может разуметь потому, что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит обо всем, а о нем судить никто не может. Ибо кто познал ум Господень, чтобы судить его?” (1 Кор. 2:14–16); “И я не мог говорить с вами братья как с духовными, но как с плотскими, как с младенцами во Христе, ...ибо вы еще не в силах ...потому, что вы еще плотские. Ибо когда один говорит: “я Павлов”, а другой: “я Аполлосов”, то не плотские ли вы?” (1 Кор. 3:1–4). При этом плотское, земное как бы недалеко отстоит от душевного, противостоя духовному: “...зависть и сварливость... не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская…” (Иак. 3:14, 15). Как писал ученик Иоанна Богослова Игнатий Антиохийский: “Плотские не могут делать духовного, и духовные плотского, подобно, как и вера дел, свойственных неверию, и неверие дел веры” (Еф. 8). Что же касается разделения душевного и плотского, то суть его в Писании никак не комментируется и, судя по всему, не почитается сколь либо существенной.

Нужно подчеркнуть, что и на этот раз речь идет не о разных людях, а о разном в одном и том же человеке: “…сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное” (1 Кор. 15:44). Иными словами, в каждом из нас есть человек плотский, человек душевный и человек духовный. Слово “человек” в данном контексте будет синонимом слову “тело”, но нужно понимать, что понятие “тело” не идентично понятию “плоть”. Плоть — это лишь одно из наших тел. В соответствии с упоминавшимся уже принципом иерархии смыслов, сказанное можно понять и буквально. Можно называть конкретного человека “плотским”, “душевным” или “духовным” в зависимости от его ориентации. Можно отметить и еще одно обстоятельство. Отделение духовного от душевного и плотского в человеке связанно с неким внутренним разделением: “Это — люди, отделяющие себя (от единства веры), душевные, не имеющие духа” (Иуд. 19), о чем мы еще будем говорить позже. Напомним, что в изданиях Священного Писания есть вставленные издателями для “связи” слова, (выделяемые скобками или курсивом) которых нет в оригинале. Обычно это сделано достаточно продуманно и корректно, но всегда полезно прочитать фразу и с ними, и без них.

Подведем итог сказанному. Человек, кроме тела физического, имеет душу, которую надо спасать и которая подвержена “смерти второй” и дух, который вдыхается в человека при рождении и отнимается в момент “смерти первой”, но сам не умирает. Апостол Павел, во-​первых, указывает на существование человека плотского, человека душевного и человека духовного, и это относится не к разным людям, а к каждому человеку. Но Павел, проводя резкую границу между человеком духовным и человеком душевным, не видит существенной разницы между человеком душевным и человеком плотским. Во-​вторых, Павел различает человека внешнего, который тлеет и человека внутреннего, обновляющегося со дня на день. Из контекста видно, что человек внешний является синонимом человеку (телу) плотскому вместе с человеком (телом) душевным, а человек внутренний — синоним человека (тела) духовного. Наконец, апостол совершенно недвусмысленно говорит о том, что полноту человеческую составляют дух, душа и тело: “Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух, и душа, и тело во всей целостности да сохранятся без порока в пришествие господа нашего Иисуса Христа” (1 Фес. 5:23).

Проблема “дихотомии” и “трихотомии” (двухчастности и трехчастности) строения человека имеет принципиальное значение. Посему мы не ограничимся Священным Писанием и постараемся в кратких словах сориентировать читателя относительно существующих в церковной традиции мнений на этот счет. Предварительно же подчеркнем, что учение о трехчастности человека присутствует в Церкви, и в этом вопросе допускается разномыслие (выбор - ересис). Поэтому говорящий о трихотомии не должен подвергаться осуждению ни с каких позиций.

Апологеты и богословы первых веков христианства, определившие весь ход дальнейшего развития церковного учения, по-​разному решали для себя задачу — какому из двух указаний апостола следовать. Одни — Иустин Филосов, Тертуллиан, Мефодий Олимпийский, Афанасий Александрийский, св. Иоанн Златоуст, Немезий Емесский, Диодор Тарсский, Кирилл Александрийский, преп. Анастасий Синаит, преп. Макарий Египетский, св. Иоанн Дамаскин и многие другие — полагали, что человек двухчастен (душа и плоть). Феофан Затворник считал, что дух есть “душа души человеческой”, “сущность души”. Он писал, что в каждом человеке есть дух – высшая сторона человеческой жизни, сила, влекущая его от видимого к невидимому, от временного к вечному, от твари к Творцу, характеризующая человека и отличающая его от всех других живых тварей наземных. Можно сию силу ослаблять в разных степенях, можно криво истолковывать ее требования, но совсем ее заглушить или истребить нельзя. Она неотъемлемая принадлежность нашего человеческого естества. Наиболее резко выразил такой подход св. Иоанн Златоуст, писавший, что в людях же нет никакого различия между духом и душой; но эти два названия означают одно и то же, как тело и плоть, человек и разумное животное. Сказанное вовсе не означает, что дух отвергался вообще. Просто он рассматривался не как собственно часть человека, одно из его тел (?! — вспомним хотя бы послание Павла Солунянам: 1 Фес 5:23), а как некий дар Духа Святого, исходящая от него эманация. Дара этого человек может быть лишен. Тогда, согласно некоторым мнениям, люди могут жить и не имея духа как такового (?! — вспомните Пс. 103:29,30). В то же время, тот же Иоанн Златоуст писал, что как тело умирает, когда душа оставляет его без своей силы, так и душа тогда умертвляется, когда Дух Святый оставляет ее без Своей силы. Из этого можно сделать вывод, что в момент смерти не дух человеческий испускается, а Дух Святый прекращает излучать некую эманацию, которая, питая душу, поддерживает жизнь в человеке. Второе, казалось бы, не очень отличается от первого, но, если проследить эту логическую цепочку до конца, приводит к существенным противоречиям, в том числе и со Священным Писанием.

Надо сказать, что хотя представленное мнение и преобладающее в Церкви, есть вероучителя, которые исходили из трехчастности человека, различая в нем дух и душу. Это (с некоторыми оговорками) цитировавшийся нами Татиан Ассириец, писавший, что в человеке есть и Дух Божий, который соединен с душою: “Мы знаем два различных рода духов, из коих один называется душою, а другой более души, образ и подобие Бога …небесный дух, облачение смертного начала, вместе с душою стяжает бессмертие…” (Слово к эллинам 12, 20). Промежуточное положение занимал Ириней Лионский. Он считал, что для простой физической жизни вполне достаточно обладать человеку телом и душой, но есть другая, высшая форма бытия, в которой к составу человека присоединяется Дух Божий, сообщающий ему подобие. Поэтому совершенный человек состоит из трех частей: духа, души и плоти. Тут можно вспомнить послание Иуды: “Это — люди, отделяющие себя (от единства веры), душевные, не имеющие духа” (Иуд. 19). Но из контекста неясно, в каком смысле люди не имеют духа. Ведь отделяющие себя от своего духа душевные люди обладают духом лишь потенциально, в том смысле, что душа их на данный момент лишена контакта с ним: “Ибо окрыление души — совершенный дух, утратив который из-за греха она полетела, как птенец, и упала на землю, и, выйдя из общения с небесным, возжелала сопричастия с низшим” (Татиан, Слово... 20). Некоторые вероучителя даже поверяли апостола Павла Аристотелем, чего сам апостол делать не рекомендовал (1 Кор. 6:1). Так, видят в человеке плоть, душу и ум (который вслед за Аристотелем в той или иной мере отождествлялся с духом) св. Василий Великий, св. Григорий Нисский, Аполлинарий Лаодикийский. К этому склонялся св. Григорий Назианзин (Богослов). О такой возможности писал и Ориген, впрочем, не утверждая это категорично, а указывая на неразрывную связь духа, духовного с разумом. Нужно отметить, что для Оригена был характерен исследовательский подход. Он рассматривал возможные варианты, и без серьезных оснований не настаивал на чем-​либо категорично. Он, судя по всему, допускал отождествление духа человеческого с душой разумной (нешама), противопоставляя ей душу чувствующую (нефеш - эмоциональную и импульсивную), какой в соответствии с Книгой Бытия обладают и животные. Но некоторые места его книги “О началах” дают серьезные основания полагать, что лично для себя Ориген избирал представление о наличии в человеке духа человеческого, души и тела, не навязывая, впрочем, этого мнения читателю.

На самом деле, противоречий между указаниями апостола Павла на двухчастность и трехчастность человека нет. Нужно просто следовать обоим его указаниям. Как совместить сказанное им о человеке внутреннем и внешнем; человеке духовном, душевном и плотском; и, наконец, о наличии в человеке духа, души и тела достаточно ясно показал преп. Симеон Новый Богослов. Его обычно относят к дихотомистам, но это совсем иной дихотомизм. Он писал: “Человек двояк из двух: чувственного и умопостигаемого… Познай себя, что ты двояк, и двоякие имеешь очи: чувственные и умные” (гимн 41); в тоже время: “Одна воля скоропреходящей плоти, другая духа, а иная души. Однако же я не трояк, а двояк, как человек: душа моя неизъяснимо связана с плотью” (гимн 6). Таким образом, преподобный указал на “двойную двоякость” — человека внутреннего (духовного) и человека внешнего, причем в последнем “душа неизъяснимо связана с плотью”, но не тождественна ей. Именно это мы показывали из слов апостола Павла, но если кому-​либо Предание Церкви дороже, то можно считать, что мы делали это вслед не за апостолом, а за глубоко почитаемым нами преп. Симеоном Новым Богословом.

Продолжение следует.

zhukov
Участник
Баланс:191
 
Сообщения: 21
Регистрация: 22.01.2024

Re: Так чему же конкретно учил Иисус?

zhukov » 26.01.2024 15:24

+
2
-
5. Другие части нашего внутреннего устроения

Краткое предисловие


“Кто из человеков знает, что в человеке,
кроме духа человеческого, живущего в нем?” ап. Павел, 1 Кор. 2:11.

Иисус принес ясное, логичное и стройное учение о внутреннем устроении человека и его пути в этом мире. У большинства эти слова вызовут как минимум удивление. Церковь рассказывает историю об Иисусе, но суть Его учения излагает столь неконкретно, что еще в первые века слова Тертуллиана пересказали в лаконичной формулировке: «Верую, ибо абсурдно». С появлением в 90-х годах доступа к религиозной литературе более всего автора потрясло отсутствие у богословов понимания того, что нового привнес Иисус в Танах (Пятикнижье, Писания и Пророки, объединяемые в христианстве в Ветхий Завет) - Он постоянно говорил образами Танаха и цитировал его. Еще поразительнее было признание богословов и историков религии в том, что они не способны уверенно выделить главную мысль, осевое содержание учения, вокруг которого выстраивается его логика. Большинство склонялось к тому, что центральными являются слова о приближении Царствия Небесного. Но при попытках детализации начинается разнобой с суждениями семо и овамо.

При внимательном рассмотрении «ложечки нашлись». Учение Иисус действительно принес и об этом прямо заявил. Оно есть. Осталось только вернуться в самое начало и постараться выявить его, что мы и постараемся осуществить. На этом этапе мы пока выкладываем камушки фактов, которые являются очевидными фактами текста Писания, но мало известны общественному сознанию. Поскольку учение Иисуса, частично минуя фильтры учения Церкви, легло в основу мировоззренческой системы европейской цивилизации, включая и психоанализ, подвергнем анализу то, что возможно увидеть и понять. Проблема восприятия текстов Писания в том, что перевод на современный язык создает иллюзию прозрачности и очевидности смысла используемых слов, естественности буквального понимания текстов, как мы привыкли в научной литературе и беллетристике. А это совсем не так, о чем уже было написано ранее.

Вы храм Бога Живаго


“Царствие Божие внутри вас есть” Лк. 17:21

То, что будет сказано ниже, имеет принципиальное значение для понимания существа всех проблем бытия, сути всех религиозных учений. Поэтому мы призываем читателя нетерпеливого терпение проявить и прочесть этот раздел, хотя он и будет почти целиком состоять из цитат Священного Писания. Итак: “Господь, царь Израилев посреди тебя... Господь Бог твой среди тебя, Он силен спасти тебя…” (Соф. 3:15, 17); “Душою моею я стремился к Тебе ночью, и духом моим я буду искать Тебя во внутренности моей с раннего утра…” (Ис. 26:9); “…вложу закон Мой во внутренность их…” (Иер. 31:33); “…Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-​либо нужду, Сам дая всему жизнь, и дыхание, и все” (Деян. 17:24, 25); “Господь — во святом храме Своем” (Авв. 2:20; Мих. 1:2; Пс. 10:4); “Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? …храм Божий свят, а этот храм — вы” (1 Кор. 3:16, 17); “…вы храм Бога Живаго, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них…” (2 Кор. 6:16); “Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, которого вы имеете от Бога, и вы не свои?” (1 Кор. 6:19); “…один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех и во всех нас” (Еф. 4:6); “Дети! Вы от Бога ...ибо Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь” (1 Ин. 4:4,8); “Бога никто никогда не видел; если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас. Что мы пребываем в Нем и Он в нас, узнаем из того, что он дал нам от Духа Своего… Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог и он в Боге… Бог есть любовь и пребывающий в любви пребывает в Боге и Бог в нем” (1 Ин. 4:12, 13, 15, 16); “Храни добрый залог Духом Святым, живущим в нас” (2 Тим. 1:14).

Процитированное не должно оставлять никаких сомнений в том, что как сам Господь, так и Дух Божий пребывают в нас, являются частью нас самих. Но частью не только самой важной, но и самой сокровенной. Нужно уразуметь и то, что пребывает Господь и Дух Его в нас во всей своей полноте, ибо кто по здравому рассуждению дерзнет делить Бога на части, на “искры”, коли сказано неоднократно, что “един Бог”: “Один Бог и Отец всех, который над всеми, и через всех, и во всех нас” (Еф. 4:6). Сказанное еще можно себе представить, например, рассматривая как некоторую иллюстрацию эффект голографии. Но “вместить” предстоит и: “…тайну, сокрытую от веков и родов, ныне же открытую святым Его ...Христос в вас, упование славы...” (Кол. 1:26, 27); “...нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос” (Кол. 3:11); “Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус” (1 Тим. 2:5); “…Христос, — как Сын в доме Его, Дом же Его — мы, если только дерзновение и упование, которым хвалимся, твердо сохраним до конца” (Евр. 3:6); “Испытывайте самих себя, в вере ли вы, самих себя исследуйте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас?” (2 Кор. 13:5); “…и уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божьего...” (Гал. 2:20); “…Христос в теле моем” (Филипп 1:20, апокриф).

Нам еще предстоит вернуться к этому вопросу ниже, ибо это непросто представить себе правильно. Пока же еще раз подчеркнем: И Бог, и Дух Святый, и Христос пребывают в каждом из нас во всей своей полноте и именно в себе самих нужно найти Их: “От одной крови Он произвел весь род человеческий для обитания по всему лицу земли, назначив предопределенные времена и пределы их обитанию, дабы они искали Бога, не ощутят ли Его и не найдут ли, хотя Он недалеко от каждого из нас: ибо мы Им живем и движемся, и существуем…” (Деян. 17:26–28). Посещение храмов рукотворных и молитвы, обращенные к иконам, не должны затмить от верующих того факта, что Господа Бога своего, Сына Его и Духа Его нужно искать внутри себя самого. “…Всевышний не в рукотворных храмах живет, как говорит пророк: Небо — престол Мой, и земля — подножие ног Моих. Какой дом созиждете Мне, говорит Господь, или какое место для покоя Моего? Не Моя ли рука сотворила все сие?” (Деян. 7:48–50). Повторим: “Бог сотворил мир и все, что в нем, Он, будучи Господином неба и земли, не в рукотворных храмах живет и не требует служения рук человеческих, как бы имеющий в чем-​либо нужду. Сам дая всему жизнь, и дыхание, и все...” (Деян. 17:24, 25). Далеко не случайны предупреждения: “…если кто скажет вам: вот здесь Христос, или там — не верьте…. И так, если скажут вам: “вот, Он в пустыне” — не выходите; “вот, Он в комнатах” — не верьте…” (Мф. 24:23, 26); “Берегитесь, как бы кто-​нибудь не ввел вас в заблуждение, говоря: “Вот сюда!” или “Вот, туда!”. Ибо Сын Человеческий внутри вас. Следуйте за ним! Те, кто ищут его, найдут его” (Мария Магдалина 8:15–21, апокриф); “Если те, которые ведут вас, скажут вам: смотрите, Царствие в небе! Тогда птицы опередят вас, Если они скажут: Оно в море, тогда рыбы опередят вас” (Фома 3, апокриф). Можно процитировать и Татиана Ассирийца: “Ища, что есть Бог, вы не знаете, что в вас, и уставясь в небо, падаете в яму” (Слово к эллинам 26). И не об этом ли говорил Христос: “Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите, и хотящих войти не допускаете” (Мф. 23:13); “Горе вам, законникам, что вы взяли ключи разумения: сами не вошли, и хотящим воспрепятствовали” (Лк. 11:52).

Тут надо пояснить, что словом “разумение” переведено греческое слово “гнозис” — знание. Это знание ныне отнято, так как оно есть ключ к разумению, а без него никакое понимание невозможно. Следует обратить внимание и на вопрос: куда это, собственно, книжники и законники сами не вошли и другим воспрепятствовали, если в храмы рукотворные они ходили и ходят, звали и зовут? Повторим еще раз: “…Царствие Божие внутри вас есть” (Лк. 17:21); “…Господь Бог твой среди тебя...” (Соф. 3:16); “…Иисус Христос в вас…” (2 Кор. 13:5); “…Дух Божий живет в вас…” (1 Кор. 3:16). Поэтому: “Войди в дом свой, закрой дверь свою за собою и молись своему Отцу, Который в сокрытом, то есть Тому, Кто внутри всех” (Филипп 69, апокриф). Но, как мы уже говорили, сокрытое не вечно будет для нас сокрытым. Вот свидетельство ветхозаветного пророка Иеремии: “Вложу закон Мой во внутренность их и на сердце их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата и говорить: “познайте Господа”, ибо все сами будут знать Меня…” (Иер. 31:33–34).

В заключение обратим внимание читателей на эпизод из Евангелия от Иоанна, где Иисус беседует у колодца с самарянкой. О том, кто такая эта самарянка, мы еще скажем ниже. Здесь же укажем, что разговор происходит у подножья горы Гаризим — религиозного центра Самарии, где тоже стоял храм Богу отцов их — Авраама, Исаака и Иакова. Храм этот неоднократно уничтожался иудеями, полагавшими, что может быть только один храм Божий, но не понимавших истинный смысл, не разумевших, что у человека действительно есть только один единственный храм Бога, в котором он должен служить Ему, и этот храм — он сам. Колодец же — не просто колодец, а источник воды (которая есть, в том числе, и символ надежды), оставленный самарянам отцом их Иаковом. Так вот, Иисус говорит ей: “...поверь Мне, что наступает время, когда и не на сей горе, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. ...наступает время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине” (Ин. 4:21, 23, 24). Любопытно отметить еще одно обстоятельство: не мужчине, а женщине; не иудейке, а самарянке; не у стен Иерусалимского храма, а у горы Гаризим Иисус впервые, если не считать учеников, открывает, кто Он.

Ум


“...ум, который между двумя...” Мария (Магдалина), 10:23, апокриф

Надо сказать, что об уме как элементе человеческой природы в канонических текстах почти ничего не сказано, хотя многое сказано о ценности ума для человека (если, конечно, не иметь в виду опору только на “разум века сего”). Такое положение привело к тому, что в церковном учении ум стали отождествлять с духом, вслед за Аристотелем, видевшем в человеке тело, душу и ум. Следование же в богословии Аристотелю далеко не всегда давало добрые плоды. Не случайно Лев Карсавин рассматривал некритическое следование Аристотелю как не преодоленную инерцию язычества. Внимательное чтение посвященных духу человеческому фрагментов Писания не позволяет полностью отождествить его с умом. Ключом к пониманию роли и положения ума может послужить фрагмент апокрифического Евангелия от Марии Магдалины: “Я сказала Ему: “Господи, теперь скажи мне: тот, кто созерцает видение, — он созерцает душой (или) духом? Спаситель ответил мне и сказал: “Он не созерцает душой и не духом, но ум, который между двумя…” (10:16–23). Далее отсутствует фрагмент текста. Если же мы обратимся к знаниям эзотерическим, то увидим, что в отличие от индивидуализированных и по этой причине имеющих покровы духа и души, ментальное тело-​ум не имеет границ-​покровов. Ум, как бы играя роль среды-​посредника между духом (телом духовным, человеком внутренним) и душой (телом душевным, человеком внешним), сам вмещает в себя весь мир. Поэтому о нем и не говорится в Писании как о собственно части (одном из замкнутых покровами тел) человека. Забегая несколько вперед, скажем, что, находясь между душой и духом, ум в зависимости от своей ориентации может служить “завесой”, скрывающей дух от души, а может служить и “дверью”, через которую душа-​жена человеческая может войти к духу-​мужу своему, что имеет для нее абсолютное по своей важности значение. Но смысл этих слов читатель поймет, когда пойдет речь о завесе в Храме и о ее разрыве в момент крестной смерти Иисуса.

Еще один персонаж


“Кто имеет уши слышать, да слышит!” Мф. 11:15

Есть еще один персонаж, который присутствует в человеке, но о котором мы пока не говорили ничего. Этот персонаж — то, что мы, впадая в иллюзию, полагаем квинтэссенцией собственной личности. Это ощущение нашего “Я”, то, что ныне именуется словом “эго”, производным от которого, кстати, является слово “эгоизм”. Подчеркнем, эго не тождественно ни уму, ни душе, ни духу. Если мы попробуем как-​то определить эго, то наиболее близким к сути будет взгляд как на некую программную оболочку, главной функцией которой является защита личности за счет реализации тех или иных форм встречной (обычно превентивной) агрессии. Набор подсознательно приводимых в действие стереотипов-​программ поведения у разных людей не вполне идентичен, и степень активности одних и тех же программ разная. Действие внешне сознательного эго через наше подсознание хорошо охарактеризовал отечественный психолог П. С. Гуревич: “Наши чувства ведут наши мысли на поводке. Сознание угодливо обслуживает работу чувств, подыскивая аргументы для оправдания”. Если постараться найти синоним “эго” в Писании, то это “закон мира сего” или “плотский разум” апостола Павла. Повторим уже цитировавшиеся слова апостола из послания к римлянам: “…я плотян, продан греху. Ибо не понимаю, что делаю: потому, что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю. Если же делаю то, чего не хочу, то соглашаюсь с законом, что он добр, потому уже не я делаю то, но живущий во мне грех. Ибо знаю, что не живет во мне, то есть в плоти моей, доброе; потому, что желание добра есть во мне, но чтобы делать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю. Если же делаю то, чего не хочу, уже не я делаю, но живущий во мне грех. Итак, я нахожу закон, что, когда хочу делать доброе, прилежит мне злое. Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в Законе Божьем. Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих” (Рим. 7:14–23). Если в довершение сказанному читатель не поленится и рассмотрит контекст, в котором Писание многократно использует слова “другой”, “иной”, а также то, о ком идет речь как о хозяине пребывающего в рабстве человека, у него не останется сомнений по поводу имени этого персонажа. Мы же не будем приводить здесь многочисленных свидетельств, а сразу назовем его — это Сатана (др. евр. “сатан” — противостоящий). Но нужно учитывать, что церковное учение не знает отождествления с Сатаной человеческого эго (как и о самом существовании эго). О Сатане ему вообще мало что известно. В сформулированных Оригеном девяти непререкаемых положениях христианского учения постулируется существование Диавола (делящего надвое) и служителей его, но указывается, что о природе и способе действия их апостолы умолчали. С точки же зрения учения Церкви, Сатана — это падший ангел. Но мы помним, что “ангел” в переводе с греческого — “вестник”, т.е. некто или нечто приносящее вести, информацию, знания.

Вывод о том, что эго и есть Сатана, может удивить многих. Но нет в этом ничего странного. Если человек микрокосм, в котором преломилось строение всего макрокосма, если в нем во всей своей полноте пребывает Господь, Дух Святый, Христос, Царствие Небесное, то неужели царство земное, “мир сей” и его князь в нас не пребывают? Все они тоже в нас, поэтому поле брани света и тьмы, добра и зла, Бога и Сатаны — это мы, наш внутренний мир. Тело же наше можно уподобить поверхности поля боя, истоптанной копытами коней и изрытой воронками от снарядов. Не случайно Иисус сын Сирахов сказал: “…кто согрешил перед Сотворившим его, да впадет в руки врача” (Сир. 38:15). Борьба идет за нашу душу. Выкупом за нее является мир дольний, и цена ей соответственна. И если человек между голосом совести и голосом своего эго выбирает последний, то он приобретает мир, но наносит ущерб своей душе: “…какая польза человеку, если он приобретает весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою?” (Мф. 16:26).

Еще раз повторим, движимые голосом эго, мы являемся рабами Сатаны и “исполняем похоти его”. Историю о Мефистофиле и докторе Фаусте не нужно понимать слишком буквально. Козлоногого вызвать несложно, мантия доктора и алхимическая лаборатория не нужны. Он всегда при нас и мы имеем постоянное общение с ним. В связи со сказанным нужно упомянуть и именование Сатаны “Люцифером” (светоносным). Такое, казалось бы, странное наименование “вводит в соблазн” и вызывает недоумение. На самом деле, все достаточно просто, если, например, вспомнить цитировавшийся выше фрагмент из апокрифического Евангелия от Филиппа: “свет есть знание” (Филипп, 115, апокриф). Мудрость мира сего, запечатленная в нас, в нашем эго является для нас источником знания “о плоти и по плоти”, но — знания. В этом смысле, эго-​Сатана тоже свет своего рода. Но о роли этого света и его необходимости мы поговорим позже.

Не сложно представить разочарование многих читателей после прочтения этих строк. Из сказанного со всей бескомпромиссностью вытекает вопрос: если то, что мы всегда отождествляли с самими собой, о чем заботились и пеклись, есть Сатана, стремящийся похитить нашу душу (устранить ее связь с Творцом), то, как же тогда жить? Мы постараемся ответить на этот вопрос. Но если мы ответим кратко, поймут только те, кто и без того разумеет и кому чтение этого текста не нужно. Ответ неизбежно должен быть подробным и потребует от читателя затраты усилий. Но усилия эти — необходимая плата за получение знаний и плата минимальная. Те, кто искали эти знания своими ногами и жевали “твердую пищу” своими зубами, тратили на это жизнь.

Нужно дополнительно пояснить, что содержание, вкладываемое нами в понятие “эго”, несколько отличается от трактовок психоанализа, где Эго рассматривается преимущественно как принадлежащее сознанию. Эго в психоанализе имеет репертуар состояний: состояния “я”, сходные с репертуаром родителей (по существу — проекция надсознательного суперэго, хотя в психоанализе обычно не употребляется понятие “надсознание”); состояния взрослого “я”, автономно направленные на объективное восприятие реальности (принцип реальности); состояния “я”, продолжающие действие с момента фиксации в раннем детстве — архаические пережитки (по существу — проекция подсознательного ид). Представления психоанализа об эго не до конца логичны, но главное то, что согласно психоанализу эго (как принцип реальности) — главная опора человека в жизни, его советчик и союзник, его самый надежный водитель. Феномен души психоанализу не известен.

Пояснить нужно также, что пишу слово “эго” с маленькой буквы по следующей причине. Буква «Аз» в нашем алфавите это «Я» Бога, а последняя буква алфавита – «я» человека. В этой логике не пишу “эго” с большой буквы, подчеркивая отсутствие в нем собственно божественной природы. Коллега mikkimouke вопрошал в комментах в тексту 4, почему важно знать точный перевод с древнееврейского имени «Сатан» - противостоящий. В наших внутренних пространствах наше персональное эго-​Сатана часто рука об руку с нашей душой противостоят Творцу и всему, что связано с духовной проекцией Творца в нас. В непосредственном восприятии это противостояние в нас эго и совести – голоса Творца в нас, Его закона в нас. Тут мы касаемся той проблемы, с которой и началось обсуждение этой истории: отсутствия таких вариантов организационно-​административной организации общества на альтруистических началах, которые не имели бы уязвимости к переформатированию в свою противоположность («Почему это произошло с нашим обществом и продолжает происходить»). Но этим не исчерпывается сам вопрос. Это только первые шаги в его понимании. Сказанное о пребывании Творца в наших внутренних пространствах дает ответ вопрошаниям камрада Алекша, позиционирующего себя как почитателя старославянских богов. Преимущество единобожия перед многобожием заключается в том, что многобожники (язычники – от Аз Бога во множественном числе) ищут богов во вне, в чужих «генетических рядах» эгрегоров биологических видов (дух ворона у скандинавов, дух медведя у славян) и во внешних объектах - элементах ландшафта, кусках дерева или камня, а искать Творца нужно в своих внутренних пространствах.

В тексте содержится также ответ камраду (камрадам) Olga-​Nina: “Горе вам, законникам, что вы взяли ключи гнозиса: сами не вошли, и хотящим воспрепятствовали” (Лк. 11:52). Для Olga-​Nina малейший намек на гнозис является свидетельством страшенной ереси и они порвали бы автора на куски собственным маникюром, кабы могли. Кстати, у ап. Павла: «Должно быть и ересям (выбору, разномыслиям) между вами, чтобы открылись меж вами искусные» (1Кор.11:19). «Ересис» – др. греч. «выбор», глагол «ерео» – «выбирать». Церкви христианские являются местом учения, помощи и подпоркой «младенцам в вере», а служители Церкви – учителя и помощники, содействующие установлению человеком его личной персональной связи с Творцом. По крайней мере так должно быть.

zhukov
Участник
Баланс:191
 
Сообщения: 21
Регистрация: 22.01.2024

Re: Так чему же конкретно учил Иисус?

zhukov » 27.01.2024 12:04

+
2
-
Дом и храм


“Он говорил о храме тела Своего” Ин. 2:21

Вернемся к указанию апостола Павла: “…вы храм Бога Живаго…” (2 Кор. 6:16); “…тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа…” (1 Кор. 6:19). Мы уже отмечали значение апостола Павла как истолкователя учения Христа. Личность его уникальна. Он апостол, но его не было ни среди двенадцати, ни среди семидесяти. Он стал последним апостолом, призванным на служение Христом не только после своей крестной смерти, но и после Вознесения. Более того, если апостолы в массе своей были из среды “простецов”, то Павел был великий книжник. Наконец, Павел был в числе главных организаторов гонений христиан, своего рода “великим инквизитором”, перешедшим на сторону Христа в тот момент, когда, казалось бы, дело Его вот-​вот погибнет. Представители иудаизма так себе это и представляют. По их мнению, если бы не Павел — ничего бы не состоялось, и именуют христианство павлианством.

Но вернемся к сказанному Павлом, имея в виду его очевидную осведомленность в тайнах, недоступных “внешним”. Итак, если мы — храм, то это должно означать, что сказанное в Священном Писании о храме и его устройстве имеет к нам непосредственное отношение, на что, кстати, прямо указывал Ориген. В Пятикнижье Моисея описывается устроение по велению Божию для Богослужения шатра — скинии собрания (Ис. 27:21; 29:44; 31:7 и др.). Именовалась она так потому, что вокруг нее, но оставаясь во вне, собирался весь израильский народ, “все общество” (Лев. 8:3, 4). Пространство, в котором находился весь народ, окружавший скинию, именовалось двором. Оно было огорожено завесами и имело завесу в воротах двора. Перед входом в скинию устанавливался жертвенник всесожжения и умывальник с водой (Исх. 27:9–18; 40:6–8, 28–30) Внутреннее пространство скинии отделялось от остающегося вовне покрывалами (Исх. 26:1–14; 36:8–19): “...соединил одно покрывало с другим и стала скиния одно целое” (Исх. 36:13). Кроме покрывал в скинии имеется завеса, разделяющая скинию на две части: святилище (святое) и Святая Святых (Исх. 26:31–36, 35:15; 36:37; 40:5). Покрывала и эта завеса не совсем одно и тоже, хотя делаются они из одних материалов. В Святая Святых должен быть установлен ковчег, в который вкладываются даваемое Господом откровение, после чего он покрывается крышкой (Исх. 25:16, 17, 21, 35). Над крышкой надлежит возвышаться двум херувимам, распростершим над крышкою крылья и обратившими к ней лик свой (Исх. 25:18-20). “...там Я буду открываться тебе, говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что буду заповедывать сынам Израилевым” (Исх. 25:22).

Вне Святого Святых, но в святом (в святилище) устанавливается стол и светильник (Исх. 26:35). Павел сказал об этом: “...устроена была скиния первая, в которой был светильник, и трапеза, и предложение хлебов...” (Евр. 9:2), как бы напоминая о функциональном назначении этой части скинии. Вход в скинию закрывает вторая завеса (Исх. 26:36, 37). Таким образом, покрывал, покрывающих скинию, много, а завес две. Далее в Писании указывается, что: “...вне завесы, которая перед ковчегом, …Аарон и сыновья его...” (Исх. 27:21; 40:8); “...и они не должны подходить смотреть святыню, когда покрывают ее, чтобы не умереть” (Чис. 4:20). И Павел, перечисляя в послании евреям то, что уже сказано в Ветхом Завете, практически ничего не пояснил, произнеся лишь в конце перечисления: “...о чем не нужно теперь говорить подробно” (Евр. 9:5). Остановимся на этом пока и мы.

Итак, прообраз храма Бога Всевышнего, который есть мы, представляет собой внешнее пространство или двор для собрания всего народа (это мы поясним ниже), отделяемый от внутренних помещений скинии завесой в дверях скинии. Внутри скинии второй завесою отделено внутреннейшее, Святая Святых. Таково, вкратце, внутреннее устройство человеков, но вряд ли неподготовленный читатель смог из сказанного уяснить заложенный в нем сокровенный смысл. Посему, двинемся дальше.

С символикой дома мы уже сталкивались выше, но она оставалась без пояснения. Теперь нам предстоит разобраться и в ней, и читатели, надо полагать, уже подозревают, о чем пойдет речь. Обратимся к Писанию: “Всякий, приходящий ко Мне и слушающий слова Мои и исполняющий их, скажу вам, кому подобен. Он подобен человеку, строящему дом, который копал, углубился и положил основание на камне; почему, когда случилось наводнение, и вода наперла на этот дом, то не могла поколебать его потому, что он основан был на камне. А слушающий и не исполняющий подобен человеку, построившему дом на земле без основания, который, когда наперла на него вода, тотчас обрушился, и разрушение дома сего было великое” (Лк. 6:47–49; Мф. 7:24–27); “Ибо мы соработники у Бога, а вы Божья нива, Божье строение. Я, по данной мне от Бога благодати, как мудрый строитель положил основание, а другой строит на нем, но каждый смотри, как строит. Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос. Каждого дело обнаружится; ибо день покажет потому, что в огне открывается и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? ...этот храм вы. Итак, каждый должен разуметь нас, как служителей Христовых и домостроителей тайн Божьих. От домостроителей же требуется, чтобы каждый оказался верным” (1 Кор. 3:9, 10, 11, 13, 16, 17; 4:1, 2); “...Христос, — как Сын в доме Его, Дом же Его — мы, если только дерзновение и упование, которым хвалимся, твердо сохраним до конца” (Евр. 3:6).

Итак, мы являемся храмом Божьим и мы же являемся домом Божьим. И, очевидно, что это не совсем одно и тоже. Обратим внимание на то обстоятельство, что в отличие от храма, дом может быть разрушен, он может пасть. С другой стороны, каждый из нас является строителем этого дома и должен смотреть, как строит. Строить же он должен — копая, углубляясь и заложив фундамент на камне, который есть Иисус Христос. Как мы помним, Он внутри нас есть и тайна эта, прежде сокрытая от веков и родов, нам ныне открыта. И только углубившись так глубоко, только на таком основании можно заложить фундамент. Что же такое земля, на которой фундамент закладывать не рекомендуется? Вспомним процитированное выше: “Наша земля есть вера, в которую мы пустили корень, вода есть надежда, которой мы питаемся, воздух есть любовь, благодаря которой мы произрастаем, а свет есть знание, благодаря которому мы созреваем” (Филипп 115, апокриф).

Как же так, спросит читатель? Вера вере рознь. В данном случае, земля — это вера, не сопровождавшаяся копанием и углублением до уже названой нами глубины. Спросите прихожан, во что они, собственно, верят и многие ответят, что верят в Бога, или Бога и Иисуса Христа, или в Троицу (случается, просто ограничиваются Иисусом Христом, ведь — христиане). Но если начнете расспрашивать их дальше, они быстро запутаются. Многие искренне удивятся, зачем все это знать, если они и так посещают службы, исполняют все ритуалы и справляют все праздники. И действительно, с одной стороны: “…кто из вас совершен, так (совершенно) и должен мыслить; если же вы о чем иначе мыслите, то и это Бог вам откроет. Впрочем, до чего мы достигли, так и должны мыслить и по тому правилу жить” (Флп. 3:15–16). С другой же стороны, недаром многократно повторено: “Бог есть Дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине” (Ин. 4:24); а: “…истина обращается к тем, которые упражняются в ней” (Сир. 27:9); посему: “...помни завет Всевышнего и презирай невежество” (Сир. 28:8); “...от юности твоей предавайся учению, и до седин твоих найдешь мудрость” (Сир. 6:18); “Примите учение мое, а не серебро, лучше знание, чем отборное золото; потому что мудрость лучше жемчуга, и ничто из желаемого не сравнится с нею. Я, премудрость, обитаю с разумом и ищу рассудительного знания” (Прит. 8:10–12); “Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно, ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя” (1 Тим. 4:16); ибо: “...любящий ее, любит жизнь, и ищущий ее с раннего утра исполнится радости, обладающий ею наследует славу и куда бы он не пошел, Господь благословит его...” (Сир. 4:13, 14). Писание подчеркивает: “Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследуйте” (2 Кор. 13:5), одновременно рекомендуя исследовать Писание (Иоан. 5:39) и указывает, что: “Ежели у кого из вас недостает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков, — и дастся ему” (Иак. 1:5); “Просите и дано будет вам; ищите и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят” (Мф. 7:7, 8).

Можно еще многое привести из Писания в подтверждение того, что копать и углубляться необходимо каждому. Но сочтем сказанное достаточным, и сосредоточим внимание на сути различия дома и храма. Для этого обратимся к материалу, который только предстоит рассматривать ниже. Это слова апостола Павла: “Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог” (1 Кор. 11:3). Это указание на соотношение иерархий абсолютно недвусмысленно. Христос — Сын Бога, у него есть много оснований говорить: “Я и Отец одно” (Ин. 10:30), но тот факт, что Отец — глава не только нам (мужу и жене), но и Сыну Своему Первородному не должен вызывать никаких сомнений. На упрек в “субординационизме” ответим, что он из слов апостола проистекает. И мы будем следовать совету его: “...обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь. А ты, пребывай в том, чему научен и что тебе вверено, зная, кем ты научен” (2 Тим. 3:13–16).

Итак, если храм, который есть мы, — место пребывания в первую очередь самого Бога, находящегося в Святая Святых храма, то дом, в котором, как мы помним, “...Христос, — как Сын в доме Его, Дом же Его — мы...” (Евр. 3:6), судя по всему, не имеет Святая Святых, чем от храма и отличается. Христос венчает собой дом (как Господь венчает храм), или лежит в его основании, что одно и тоже, ибо, копая в земле (вере), мы копаем не вниз, а вверх, сами возрастая и возвышаясь в попытке дотянуться до основания нашего — Христа. Дом является делом Божьего домостроения в том смысле, что строится он по Его плану и под Его контролем, но трудом человеков, и неудачное строение падет: “...всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет, и дом, разделившийся сам в себе, падет...” (Лк. 11:17). Когда он падет, почему он падет и что значит “разделившийся сам в себе”, мы узнаем ниже. Пока же подведем итоги.

Дом, как и храм, в символике Писания означает нас с вами, каждого из нас. В отличие от храма, возведенного Господом, дом не имеет Святая Святых (места пребывания Бога), постоянно строится нашими усилиями и в случае неудачного завершения строительства будет разрушен. Поэтому каждый строитель должен смотреть, как строит. Строя же, копать в земле (которая есть наша вера) и углубляться нужно настолько, чтобы основание дома покоилось на камне (символе закона), который есть Христос. В заключение процитируем Татиана Ассирийца: “Скрепа же плоти — душа, а плоть содержит душу, и если такого рода состав назвать храмом, то Бог желает обитать в нем через посредствующий дух” (Слово к эллинам 15).

Ответить
   ПОМОЩЬ по форуму!