Площадка для выработки терминов
Ответить
Сухарев
Участник
Баланс:493
 
Сообщения: 54
Регистрация: 11.11.2019

Языковая инфляция. Финансовый аспект Языка и Языкознания.

Сухарев » 24.03.2020 13:38

+
4
-
1.
Проблема языка как ценности, которая может быть подвержена криминальному воздействию – краже, порче, искажению и проч. – находится вне рамок официального языкознания. Вообще официальное языкознание замечательно устроилось: русский язык под ударом, а бюджетные деньги идут. В контексте поражения от австро-немецких лингвистов, ударивших мовой в лице третьеразрядного лингвиста, но талантливого исполнителя Грушевского, нужно давно подать в отставку, как подал бы честный офицер, виноватый в потоплении своего корабля. Во всем мире за поражение не платят, а расплачиваются.

О формировании финансового аспекта языкознания и формировании лингвистического рынка на основе нового лингвистического законодательства мы говорили ещё двадцать лет назад, но профессора превращались в унылых сочувствующих: ну куда вам, молодой человек. Я говорил: А тогда вы зачем? – и это считалось дерзостью. А ведь этот вариант для выяснения отношений с тем же украинизмом был бы наиболее эффективный вариант работы: понятный, циничный, с документами и работами в руках, что понятно было бы Европе, которая поняла бы сразу, что ей наступят на хвост, поэтому придется его поджать.

Нам приходится мобилизовываться настолько, что придется догонять ушедшие поезда. А это значит придётся форсировать многие пересечения местности, чтобы упредить этот поезд.



2. Капитал по Твардовскому

Прочитаем фрагмент стихотворения Александра Твардовского.

Слово о словах

...Мне горек твой упрек напрасный.

Но я в тревоге всякий раз:

Я знаю, как слова опасны,

Как могут быть вредны подчас;

Как перед миром, потрясенным

Величьем подвигов твоих,

Они, слова, дурным трезвоном

Смущают мертвых и живых;

Как, обольщая нас окраской,

Слова - труха, слова - утиль

В иных устах до пошлой сказки

Низводят сказочную быль.

И я, чей хлеб насущный - слово,

Основа всех моих основ,

Я за такой устав суровый,

Чтоб ограничить трату слов;

Чтоб сердце кровью их питало,

Чтоб разум их живой смыкал;

Чтоб не транжирить как попало

Из капиталов капитал;

Чтоб не мешать зерна с половой,

Самим себе в глаза пыля;

Чтоб шло в расчет любое слово

По курсу твердого рубля. ...



Зададимся вопросами.

1. Является ли слово - капиталом - то есть востребованной ценностью? Или это просто фигура речи, образ, не имеющий отношения к реальности?

2. Если слово - ценность, то она может быть вынесена на рынок и превращена в товар.

Это касается и девальвации - переоценки - ценности.

Рассмотрите выражение «девальвация слова». Корректно ли чисто финансовое выражение, используемое для определения изменения упавшего курса денег, по отношению к словам?

3. Если слово - капитал, то оно не только должно быть оценено на словах, но и деньгами. Так ли это - за все ли слова можно и нужно платить, по выражению Твардовского, «по курсу твердого рубля»?

4. Слова могут быть различного качества: «слова» и «словеса». За какие слова можно получать деньги? Чем отличается лингвистический товар - слова - от лингвистического антитовара - словеса?

5. Почему лингвисты не формируют лингвистический рынок словесных капиталов, если слово обладает товарными свойствами? Разве это не очевидно, если примеры чисто коммерческого использование слова есть?

«Начало карьеры американской суперзвезды было положено ее родителями. Ведь длинное итальянское имя Мадонны Луиза Вероника Чикконе, Мадонна - так итальянцы зовут Богоматерь. Говорящее имя - это товар, с точки зрения актера: оно заставляет работать воображение публики, а раз внимание к тебе привлечено, это уже половина сценического успеха».
(Кумиры западной поп и рок-музыки. Экспериментальный продьюсерско-издательский центр «Виват», 1994. С.150).

Есть более масштабные примеры этого плана.

«Вчера с утра пораньше общественность была потрясена сообщением ряда СМИ о том, что, мол, к визиту французского президента Жака Ширака принято историческое и, по-своему, трагическое решение: Москва якобы обещала отказаться от употребления «коньяка» и «шампанского». Вернее, от употребления этих слов в названиях воистину народных напитков.

Французы уже говорят, что наша «новогодняя сказка» - краденая, что новосоветского «шампанского» как бы и нет вовсе. Хотя - как же нет, если его сам князь Голицын закладывал в пещеру, а Шаляпин к той пещере знаменитую тропу проложил.

И коньяков, говорили жадные до «Бренда» французы, тоже никаких нет, а есть бренди. И на экспорт упомянутые советские напитки шли под не нашими именами – «Игристое» и «Бренди армянское». Написаны эти названия были латинскими буквами. И как-то постепенно и для внутреннего потребления название «Советское шампанское» тоже стали писать латинскими буквами. Вот тут-то и кроется проблема.


Слово как товар есть, но лингвистического рынка нет? На каком основании слово вне оформленного рынка объявляется товаром? Но если есть оценка слова и превращение его в финансовый эквивалент, то значит рынок всё-таки есть, но он не оформлен, скрыт, то есть является теневым. Но как же мирится с этим официальное языкознание? Или оно полагает, что созерцательно-описательная политика - это высокое созерцание мудрецов? Увы, как сказал однажды русский потерпевший в 17-е годы интеллигентствующий эмигрант: Нам казалось, что мы созерцали действительность с Олимпа, а оказалось, что … Слово в выражении слишком однозначное, смысл понятен, мы не станем травмировать слух.


3.
Инфляционные деньги - умирающие деньги. Они требуют девальвации (переоценки) либо изъятия. После изъятия из оборота они превращаются в боны - кладбище денег.

Но как то же самое сделать со словом?

Инфляционные деньги - вы отбрасываете - вы им не доверяете, но слово-то не отбросить! Что же делать со словом, чтобы можно было его вернуть в оборот?

Ответ один - возвращать статус его значения. Чтобы возвращать статус значения слова, нужно выяснить причины инфляции слова.


4. Естественная инфляция слова

Любой предмет претерпевает изменения. Он подвержен циклу рождения-развертывания-умирания. Это касается всего - и людей, и автомобилей, и заводов, и ботинок.

Изменение качества предмета не всегда бывает замеченным (по разным причинам). А если так, то эти изменения могут быть неотмеченными в знаках слова. С деньгами та же история - не знаешь, в какой момент сколько стоят деньги, которые «на лицо» одинаковы.

В какой момент компьютер становится грудой металла и пластики? Как уловить в точности тот момент изменения, чтобы точно его, предмет, обозначить? Зачастую это задача специалиста.

Однако борьба с естественной инфляцией слова тоже необходима. Для этого необходимо точно определять режим развертывания предмета и фиксировать его относительное качество (например, компьютер трех лет работы с двумя ремонтами).



5. Язык как финансовый феномен

Проделайте опыт. Сделайте своему знакомому писателю приятное - назовите его великим.

Жалко, что ли?

Сделайте другому писателю приятное - назовите великим. Сделайте такое же приятное третьему. Наконец, всех назовите великими. Им всем будет приятно. Они станут вашими друзьями и будут благодарны и признательны.

А теперь представьте, что вас - тоже из лучших соображений - назвали великим (жалко, что ли?).

Теперь «прощупайте» себя. Вам приятно после того, как вы говорили приятное словом, не соответствующим значению, получить его обратно? Что вас вводит в сомнение?

В сомнение вводит то, что обозначение слова расходится со знаком и значением слова. Ведь вы-то говорили одно, предполагая совсем другое: он - бездарь, но пусть ему будет приятно.

И вот вы получили слово обратно - почему нет радости? Ответ один - потому что мы знаем низкую цену такому слову. Если же это так, то получается слово подвержено ценностным изменениям - потерям в том числе.

Как же этот процесс называется?

Он называется инфляцией - потерей стоимости. Это - финансовый термин. Но если этот процесс происходит в языке, почему ему не быть лингвистическим?

Этот вывод может подтвердить следующее соображение. Деньги - знак и Слово - знак. У них есть свое значение. У денег оно обозначено номиналом, а у слов - смысловым значением.

Они могут действовать одинаково. Значение денег может инфлировать и значение слов тоже.

Но инфляция слова не остается на уроне слова – эта инфляция идёт «в жизнь». Пример с «великим», данным в начале, можно прагматизировать.

Генерал - это генерал. Руководитель военных структур. А отставной генерал - это генерал? Это - бывший генерал. Его называют генерал в отставке. И это правильно.

А доктор наук, который либо по старости, либо по административной службе, либо по любви к Канарам и лаборанткам не производит знания - это доктор наук? На каком основании он присваивает слово, оценивая им себя неадекватно? Это всё равно, что выдать незаслуженную зарплату.

Почему отлетавший летчик - хотя бы бывший летчик, а доктор наук никогда бывшим не бывает?

Почему простокваша - уже не молоко, а доктора наук навечно доктора? Доктор наук это работа, функциональное выполнение своих обязанностей. Директор завода - это бывший директор завода, а впавший в деградацию доктор наук все равно доктор наук? Почему называется так то, что знаку слова не соответствует? Наличный объём явно не соответствует рабочему объему понятия «доктор наук», но используется? На каком основании?

Не потому ли умирают языки, что их искусственно умерщвляют путём провоцирования инфляционного процесса?


Примечание. К сожалению, прикладные разработки – Законопроекты, Программы, методики, расчёты и проч. нам приходится в каждой работе по Тринитарной Доктрине оставлять за пределами публикаций, на что есть несколько причин.

1. Значительный объём
2. Документный вариант, нечитабельность, протокольность, тезисность, сухость и проч.
3. Избыточные эмоции официальных «учёных», многим из которых после утверждения Тринитарной Доктрины в Языкознании грозит дисквалификация.

С.Н. Магнитов,
Тринитарное языкознание. Глава 10 // «Академия Тринитаризма», М., Эл № 77-6567, публ.21738, 31.01.2016
Поделиться:

Ответить    ПОМОЩЬ по форуму!